Архив метки: мнение

Великая шашечная доска, или Как США могут получить по ушам…

Великая шашечная доска, или Как США могут получить по ушам…

О дальнейших перспективах развития всемирного кризиса и грядущем поражении Соединенных Штатов и крахе Европейского союза рассказывает извечный активный оппонент знаменитого американского политического деятеля Збигнева Бжезинского.

— В своем известном труде «Великая шахматная доска» Збигнев Бжезинский, политолог и американский государственный деятель, рассуждает о том, как должны вести себя США, чтобы навсегда остаться единственной сверхдержавой…

— Я много раз читал эту книгу, высказывал свое мнение о ней м-ру Бжезинскому. Я считаю, что она хороша только для начинающих политологов типа студентов 1-го курса, и к тому же двоечников.
Единственное утверждение, которое в той или иной степени можно считать соответствующим истине, это мысль Збигнева о том, что «… Главный геополитический приз для Америки — Евразия.» И далее: «В связи с этим критически важным является то, как Америка «управляет» Евразией…»Я всегда задавал Збигневу вопрос: «Откуда он взял, что государства, расположенные в Евразии, будут играть по правилам, написанным в Вашингтоне? Почему и из чего следует такая уверенность?»

— И к какому выводу вы пришли?

— Збигнев по-детски наивно рассчитывает, что государства Евразии воспримут на веру ту ахинею, которую США в виде непререкаемых постулатов вот уже много лет настойчиво и зачастую насильно навязывают миру. Я имею в виду так называемую «демократию». На самом деле под этим лукавым определением Збигнев и прочие понимают установление в избранных ими странах тех режимов, которые безоговорочно позволяют грабить свои государства в обмен на обеспечение со стороны США и Запада в целом гарантий им, их семьям и близкому кругу приближенных.

Чтобы понять, что это откровенное шулерство и обман, достаточно вспомнить, как формировалась политическая элита Соединенных Штатов. Для начала Великобритания, Франция, Испания отправляли в свои североамериканские колонии преступников, убийц и прочих уголовников. В результате этого в самые высшие эшелоны американской власти попадали только те, кто мог любыми путями уничтожить своих противников. Разумеется, ни о какой чести, совести, добропорядочности у этих людей не было и речи. На протяжении более чем 200 лет в США выводились политики, для которых обман, цинизм, убийство были не чем-то из ряда вон выходящих понятий, а, наоборот, вполне естественными способами достижения своих целей.

Разумеется, эти нравы были перенесены в сферу международных отношений. Так что «Великая шахматная доска» Збигнева это не более как словесный туман для недалеких умом политиков.

Примеров тому масса. Милошевич, Хуссейн, Каддафи поверили США и Западу, и где они сейчас?

Только абсолютно наивный политический деятель может думать, что он всегда будет устраивать таких бандитов. Когда речь заходит о том, чтобы отобрать деньги, почти не рискуя, американцы это делают всегда. В России в определенных преступных кругах, кстати, таких называют «беспредельщики» и сурово наказывают.

— На ваш взгляд, как будут развиваться события в мире дальше?

— В одной из своих бесед со Збигневом я спросил его, считает ли он безоговорочной победой США распад СССР? В ответ Збигнев подтвердил, что это так. И в доказательство привел тот факт, что первый и последний президент СССР Горбачев получил от западных стран все мыслимые и немыслимые награды, американцы ежегодно отмечают как национальный праздник дату распада СССР. Еще бы, ведь их сфера влияния после этого расширилась на Восточную Европу, Центральную Азию, многие страны Ближнего Востока и Африки.

В ответ я отметил, что, с моей точки зрения, американцы из-за распада СССР приобрели себе такую головную боль, от которой может избавить только смерть…

Объясню, почему: дело в том, что в период официального господства коммунистической идеи в СССР его руководители придерживались достаточно этичных принципов поведения на международной арене. После 1991 года в республиках бывшего СССР под руководством и непосредственном участии западных, в большинстве своем американских, советников, многие из которых были кадровыми сотрудниками ЦРУ произошел передел государственной советской собственности в частную. Когда уважаемый Збигнев выдает это за благо, я скептически улыбаюсь…

Как может столь уважаемый политолог и аналитик не видеть очевидных вещей? Когда новоявленные, в первую очередь, российские олигархи распределили между собой государственную собственность, их вполне закономерно потянуло за границы России. Вначале они просто скупали недвижимость и вывозили деньги, но потом их потянуло на большее и они стали вкладывать свои капиталы в экономику других стран. И тут началось самое интересное: неопытные капиталисты из России с удивлением узнали, что те моральные «ценности», о которых так истошно вопят их западные коллеги, на самом деле… просто пшик!

Пока шел процесс понимания этого факта, русские потеряли многие прежние рынки сбыта, в первую очередь, это коснулось оружия и военной техники. Однако учеба шла быстро, и вот Россия успешно восстановила свои позиции. Затем во внешнеэкономическую экспансию пошли российские монополии и банки, и тоже весьма успешно. Еще бы, ведь опыт их западных «коллег», которые так «удачно» кинули их в Ираке и Ливии, оказался хорошим уроком для российского капитализма.

Поняв, что русские не такие тупые, как кажутся, Запад тут же поднял вопль о коррупции, незаконных доходах и притеснении демократии в России.

Я как-то сказал Збигневу: «Послушай, а что, вы все в таком белом? Что, ваши капиталы заработаны таким уж честным путем? Кто на протяжении нескольких столетий беззастенчиво грабил колонии? Кто миллионами ввозил негров в Америку? Кто развязывал войны? Кто, наконец, финансировал Адольфа Гитлера?» В ответ Збигнев скромно промолчал…

И последние события с Кипром говорят как раз о том, что Запад решил в очередной раз кинуть Россию. Но это вряд ли получится, ведь теперь на российской стороне нет Горбачева, а есть российские олигархи, которым, как говорится, палец в рот не клади…

Кстати, мне стало известно, что после этого они несколько раз собирались в узком кругу и приняли такие решения, которые вряд ли понравятся Западу.

Вот это почему-то и упускает с виду наш Збигнев: а вдруг они смогут договориться с китайцами и индийцами насчет дележа американского пирога?

И допрос одного из самых богатых олигархов России Романа Абрамовича в ФБР из той же оперы: российской элите дают понять, что они выходят за рамки дозволенного, начиная заботиться об интересах своей страны. Но есть один тонкий нюанс, который Збигнев не учитывает: русский бизнес уже понял, что надеяться на порядочность Запада не стоит ни в коем случае… Он начал это понимать еще во время войны августа 2008 года. Если до Збигнева это не дошло, тогда он не такой реалист, каким любит себя представлять.

— Но Збигнев Бжезинский прежде всего известен тем, что его планы всегда реализуются… Чего стоит только развал СССР и план «Петля анаконды», который сейчас осуществляется в отношении России…

— В его речах больше желаемого, чем действительного. Хотя, надо отдать ему должное, по воплощению этих планов в жизнь кое-какая работа проводится. Возьмем развал СССР: наибольший идиотизм в те дни проявила украинская партийная элита в лице Леонида Кравчука. Именно он выступил рьяным представителем галицийской националистической голытьбы.

Галиция долго являла собой забитую окраину вначале Австро-Венгрии, а затем Польши. У её элиты и сейчас бесполезно спрашивать, что представляет собой процесс расщепления атома, и зачем нужен адронный коллайдер… Среди них никогда не было руководителей, организаторов и государственных деятелей. Их максимальных организаторских качеств хватало только на то, чтобы вырезать мирных поляков, евреев или русских, а также стрелять в спину Красной Армии и НКВД. И вот такие люди пришли к власти. Стоит ли уповать на то, что Украина когда-нибудь с их помощью станет процветающей? Наивно…

А ведь Украина в составе СССР сама была империей! Как, впрочем, и другие союзные республики. Украинцы были академиками, учеными, космонавтами, врачами и даже Генеральными секретарями ЦК КПСС. Украине принадлежали газ и нефть Севера Сибири, пресная вода Байкала, богатейшие рыбные ресурсы Баренцева и Берингова морей. Какой идиот бесплатно мог отказаться от всего этого?

Скажу больше: Украина являлась сердцем СССР. Именно с берегов Днепра пошла Русская земля. Украина должна была стать инициатором, вдохновителем и генератором нового объединения союза народов Евразии. Но вместо этого она сейчас выступает в роли эдакого коллективного Мазепы…

В 1999 году мой оппонент Збигнев Бжезинский, в своем выступлении по случаю присвоения ему «почетного гражданина Львова», заявил: «Украина для нас — это форпост Запада. Новый мировой порядок при гегемонии CША создается против России, за счет России и на обломках России…»

Хороши «братья-украинцы», да? То есть, разумеется, не все, а та самая галицийская камарилья, которая за счет своего антирусского и антиславянского национализма желает навек закрепить статус Украины как подзаборной шавки м-ра Бжезинского, кормящейся от тела братского народа России. Можете себе представить Рим, добровольно отказавшийся от бремени имперского центра? Нет? А Киев это сделал… В обмен на частично использованную туалетную бумагу в виде долларов.

Каким ослом надо быть, чтобы всеми силами толкать Украину в разрушающийся Европейский союз с его падающей экономикой и растущей безработицей? На сегодня безработица в ЕС достигает 11%, в еврозоне – еще выше. Наблюдается рост «правых» настроений, вызванный режимом жесткой экономии и усиливающейся миграцией. Большинство стран южной Европы – в долгу, как в шелку, и расплачиваться по кредитам будут еще долго после того, как кризис закончится. Доверие к руководителям падает, старые правительства уходят в отставку, как в Болгарии, на смену, как в Италии, приходят популисты. И на десерт – беспрестанные волны беженцев из Ближнего Востока, которые бегут от гражданской войны в Сирии, Ираке, Ливии.

Но надежды в том, что нынешние украинские круги внезапно осознают это, просто нет. Для них важнее быть допущенными к разделу российского пирога вместе со збигневской анакондой. Вынужден их разочаровать: у США нет шансов для того, чтобы этот план Збигнева осуществится. А сама анаконда просто подавится и сдохнет.

— Но ведь у США самые мощные в мире вооруженные силы, и самый мощный в мире арсенал ядерного оружия…

— Думаю, что их возможности сильно преувеличены. Американцы не только никогда не выигрывали войн с равным по силе противником, они даже никогда с ним не воевали. Что говорить, если в американских СМИ нынешнюю операцию в Афганистане постоянно называют современной войной…

Как мне рассказывали многие политики, политологи и военные в противовес «Петле анаконды» существует другой план, который называется «Яма для осла». В отличие от плана Збигнева Бжезинского он реализуется на все 100 процентов.

Согласно ему США в целях захвата мировой гегемонии должны вовлекаться во все новые и новые конфликты. Это будет вынуждать их с учетом гигантского государственного долга печатать все больше и больше долларов. Так что, дорогой Збигнев, вперед, но предупреждаю, анаконда – змея-дура, она может задушить в своих объятиях и тебя самого…

Американцы настолько высокомерны и поэтому неразумны, что увлеклись созданием таких видов оружия, которые хороши разве что только в войнах против зулусов или, в крайнем случае, талибов. Я имею в виду, например, те же самые беспилотники, которые в войне против сильного противника буду попросту бесполезны. Ведь достаточно заглушить помехами канал связи с такими летательными аппаратами, и они ослепнут и оглохнут. Точно также легко можно бороться и с крылатыми ракетами: на их пути можно поставить батареи зенитных орудий, управляемых с помощью пассивных радиолокационных станций типа «Кольчуга». Гигантские авианосцы хорошо только против тех стран, у которых нет высокоточных ракет с дальностью 500-1500 километров.Если они есть, и их много, то авианосец – это просто очень хорошая мишень.

В России Путин уже дал указание возродить БЖРК – боевые железнодорожные ракетные комплексы. Они являются настоящим ужасом для Америки, поскольку засечь и обнаружить их на территории России практически невозможно: они выполнены в виде обычных рефрижераторных вагонов.

Американцы сами признают, что равных в деле маскировки русским просто нет! И в то же время своими действиями вынуждают их идти по этому пути. И русские уже не только создали, но и продают установки крылатых ракет, замаскированные под обычные морские контейнеры. Таким образом, обычные торговые суда за час(!) превращаются в носители крылатых ракет…

Я вообще удивляюсь тупости американских военных аналитиков и отвратительной работе американской военной разведки… Например, известно, что в нескольких странах, имеющих развитую сеть рек и озёр, уже начали создавать и разворачивать БРРК и БОРК — боевые речные и озёрные ракетные комплексы. Это дальнейшее развитие БЖРК, но в этом случае мобильные установки баллистических ракет располагаются на баржах и судах типа «река-море».

Как США собираются следить за ними? В зимнее время такие суда будут отстаиваться рядом с такими ж обычными в речных портах, а летом курсировать по рекам и озёрам. Мало того, некоторые из них будут под видом выведенных из эксплуатации будут затоплены на небольшой глубине. И противоракетная оборона США, как и многие другие американские военные изыски становится бесполезной дорогостоящей обузой. Но ведь в соответствии с планом «Яма для осла» так и надо…

Примеров такого американского оружейного безумия не счесть: последний – это истребители F-35 Lighting II, которые не готовы не только к боевым, но даже к учебным вылетам.

Прибавьте к этому еще тот фактор, что армия США категорически не готова и никогда не готовилась воевать на своей территории, которая как нельзя лучше, особенно на севере и в Канаде, подходит для ведения партизанской и диверсионной войны. Достаточно высадить там хотя бы с подводных лодок или с обычных сухогрузов в так называемый «угрожаемый период» несколько сотен морских пехотинцев, не говоря уже о спецназе, вывести из строя пункты управления, линии связи, электростанции, и вся Америка с Канадой в придачу разбежится в панике.

— И какая участь ждет США и их страны-лимитрофы?

— Очень незавидная. План «Яма для осла» успешно претворяется в жизнь. Теперь остается, чтобы США вместе с союзниками по-настоящему ввязались в Сирии, а там и Турция недалеко. В дальнейшем против американцев могут объединиться Иран с Пакистаном. Китай же в соответствии со своими историческими традициями постарается подольше наблюдать за бесконечными падениями американского осла во многочисленные ямы.

А в странах, которые по указке американцев впали в антироссийскую и антирусскую истерику, ничего хорошего не будет. Что поделаешь, это экономика…

Вот министр экономики Эстонии Юхан Партс попросил министра транспорта РФ Максима Соколова использовать Эстонскую железную дорогу под перевозку угля. «Просим Вас рассмотреть возможность использования имеющейся свободной пропускной способности Эстонской железной дороги под перевозку угля, что позволит нашим странам, участникам ВТО, более интенсивно развивать добрососедские отношения»,- униженно резюмировал Партс в письме.

Партс отметил: «Сегодня свободная пропускная способность Эстонской железной дороги достаточна для обеспечения перевозки угля в объёме 5 миллионов тонн в год на угольный терминал порта Мууга». В своём послании Юхан Партс так же выразил сожаление в связи с падением объёма российских грузоперевозок через Эстонию. По мнению Партса, в интересах российских производителей угля и РЖД так же использование эстонских портов.

Как бы не так… Неужели Па-а-а-артс рассчитывает, что снос памятников освободителям Эстонии от фашизма, прославление эстонских карателей сойдет просто так с рук?

У России нет никакой необходимости использовать эстонские железные дороги при наличии своих портов на Балтике и вытаскивать столь враждебное государство из ямы, куда его загнали неразумные руководители. Пусть Эстонии помогает ЕС, НАТО и прочие такие же друзья. А Россия будет обеспечивать загрузкой свои порты на Балтике. Ничего, кроме бизнеса, господа…

А кризис на Кипре еще раз доказал российской элите, что Запад и США – это, по сути, шулера, которые только и видят, чтобы кинуть своего партнера. Возможно, это когда-нибудь поймут и страны-лимитрофы. Главное, чтобы это понимание не пришло слишком поздно.

— И в заключение, чтобы вы хотели пожелать Збигневу Бжезинскому?

— Я бы хотел сказать: не заносись, Збигнев! Рекомендую тебе внимательно посмотреть старый популярный советский фильм «Джентльмены удачи», там один из героев бьет по ушам другого героя шахматной доской… Правила игра заканчиваются там, где другая сторона перестает их соблюдать, а ты это делал не раз.

И еще: в советском прошлом в пионерских лагерях была весьма популярна такая игра под названием «Чапаев». В ней шашки противников выстраивались друг напротив друга в два ряда, и надо было щелчками сбить как можно больше шашек на противоположной стороне. Так вот, Збигнев, не надо вынуждать Евразию играть с США в «Чапаева»…

Рискованно это.

Автор Арджил Тернер

ЛАТВИЯ: ПРОВАЛ НЕОЛИБЕРАЛЬНОГО ЭКСПЕРИМЕНТА

Представляю своим читателям статью Владимира Веретенникова, опубликованную в украинском интернет-журнале Лiва.

Эта статья подробно рассказывает, что стало с экономикой одной из первых евроинтегрированных стран бывшего СССР — Латвии. Причем состояние соседних с ней прибалтийских государств ничем не лучше. Весьма порадовало, что статья опубликована в украинском издании, потому что это говорит о том, что некоторые люди на Украине прекрасно осознают, чем грозит евроинтеграция. Так как этот вопрос стоит для Украины уже давно, а сейчас опять остро, то пример Латвии как никогда кстати. Интересно, чувствуют ли люди Латвии разницу между «коммунистической оккупацией в СССР» (как ее представляют латвийские политики), между капиталистической оккупацией ? 

 

 

А что же остается делать в ближайшие годы,

когда стране надо будет отдавать гигантские долги?

Единственный способ выкрутиться –

приватизация последнего оставшегося в распоряжении латвийского государства

имущества: лесов, земель, портов, систем энергоснабжения, транспорта и связи

Современная Латвия представляет собою прелюбопытнейшее зрелище. Нельзя не заметить, что в течение последних лет территория этой республики стала своеобразной «ретортой» неолиберальных алхимиков. Все эти годы управление Латвией осуществлялось строго в соответствии с воззрениями и рекомендациями модных либеральных идеологов. А сейчас наступило время для подведения итогов эксперимента.
Как и прочие постсоветские республики, Латвия вышла «на старт» в 1991 году. Вышла, надо признать, с неплохим начальным капиталом – в позднем СССР она, как и прочие республики Прибалтики, считалась своеобразной «выставкой достижений», витриной «развитого социализма».В книге экономиста Эрнеста Буйвида «Латвийский путь: к новому кризису» приводятся данные о ситуации в Латвии на конец 80-х. Они заслуживают того, чтобы их привести: «Где Латвия находилась в экономическом мире двадцать лет назад, когда включилась в перестройку? Посмотрим экономическую статистику тех лет. Вот любимый показатель всех наших правительств – ВВП, валовой внутренний продукт, он включает сумму всего, что производится в стране. Вот его показатели в расчёте на душу населения в конце 80-х годов, в ценах и долларах того времени. Доллар с тех пор сильно подешевел – инфляция, а евро тогда ещё не было: Латвия – 6265 долларов на душу населения, ФРГ – 10709 долларов, Италия — 7425 долларов, Ирландия, наша сегодняшняя мечта и образец – 5225 долларов, на 20% меньше Латвии».

Согласно данным Буйвида, промышленность Латвии в то время производила в год: радиоприёмников – 1567 тысяч, автобусов – 17 тысяч, магнитофонов – 100 тысяч, доильных установок – 22 тысячи, стиральных машин – 570 тысяч, бумаги – 107 тысяч тонн, мопедов – 175 тысяч, роялей и пианино – 2500, промышленных роботов – 2546, телефонов – 2,82 миллиона, пассажирских вагонов – 539, дизелей – 6200, полупроводниковых микросхем и приборов – 80 миллионов, целлюлозы – 35 тысяч тонн».

«Государство расходовало на свое содержание и управление только 8,6% ВВП. А население расходовало на жилье, отопление и коммунальные платежи лишь 2,5% своих доходов – в восемь раз меньше, чем в такой любимой нами теперь стране, как Великобритания, и в пять раз меньше, чем на алкоголь и табак. Зато на дотирование сельскохозяйственных закупочных цен и жилья государство ежегодно расходовало 861 миллион рублей (3 миллиарда сегодняшних латов) на сельское хозяйство, и 148,2 миллиона рублей (500 миллионов латов) на жилье (1 советский рубль = 3-3,5 сегодняшних лата).

К этому надо добавить, что естественный демографический прирост составлял 1,1 на 1000 жителей в год. У Латвии была совершенно европейская структура производства, среднеевропейские экономические показатели, производилась высокотехнологическая продукция. И она тратила большие средства на своё социальное развитие и на поддержку сельского хозяйства», – резюмирует Буйвид.

Действительно, в конце 80-х в республике имелось свыше 350 крупных промышленных предприятий с соответствующей инфраструктурой. Заводы и фабрики активно работали, наполняя бюджет, который был в два с половиной раза больше сегодняшнего. К тому же, тогдашний бюджет, в отличие от нынешнего, не требовалось сокращать – его профицит составлял 5,8%. Это данные за 1988 год.

Однако, уже спустя пару лет все резко изменилось. Новые правители, выплывшие на волне «Атмоды» (так называлось движение за независимость) в самом конце тех же 80-х, были людьми передовыми. Кроме того, их окружила толпа заграничных консультантов, оперативно прибывшая с Запада. Они презрительно смотрели на плоды отсталой советской экономики командно-административного типа и были полны решимости привести Латвию в потребительский рай, сделав ее передовой страной по самым лучшим либеральным образцам. Для начала они с легкостью вскружили головы легковерному простаку-народу, объяснив, что масса государственных предприятий – это очень плохо и крайне неэффективно. Так что эти предприятия надо приватизировать. Чем раньше – тем лучше.

В итоге, заводы и фабрики за гроши достались ушлым ребятам из верхушки пришедшего к власти Народного Фронта. Но вот беда: что делать с ними, они толком-то и не знали. Сначала промышленные гиганты подверглись тотальному разграблению. Их разворовывали те, кто имел доступ к складам, поставкам и реализации. Новые хозяева растеряли рынки сбыта и не приобрели новых, лезли в производственные процессы, которых не понимали, оплачивали из касс предприятий свои квартиры, покупки, путешествия и обеды. Реальное хозяйствование оказалось сложнее, чем высокопарное цитирование книжек Милтона Фридмана или Фридриха Хайека. Рано или поздно приходил ожидаемый итог – предприятия останавливались, закрывались, массы народа выбрасывались на улицу. Лет пять-шесть жили распродажей оборудования вставших предприятий – главным образом на металлолом. Так невежественные дикари обдирают внутренности суперсовременного авиалайнера, случайно попавшего к ним в руки. Бывшие промышленные флагманы-гиганты Латвийской ССР, такие как рижские РАФ, ВЭФ, «Радиотехника», «Альфа», даугавпилсский Завод химического волокна приказали долго жить в течение 90-х приватизировать как и многие более скромные по размерам предприятия.

Полным ходом на рифы!

«Пpогpамма пеpехода к pыночным отношениям» осуществлялась совершенно бессистемно, что и привело к pезкому снижению жизненного уpовня населения. Переход к рынку производился обвально. В частности, расшиpялась тоpговля товаpами, пpинятыми от населения в «комиссионках». Полки магазинов опустели, наpастал товаpодефицит. Спpос намного пpевышал пpедложение со стороны оставшихся еще пpедпpиятий, pаботающих в неполную мощность. Стабильность pынка товаpов и услуг падала. Никто не был увеpен в завтpашнем дне, поэтому спpос на товаpы был ажиотажным, поглощающим не только текущую пpодукцию, но и пеpспективные запасы. Как следствие, цены росли быстрыми темпами, поглощая pынок непpодовольственных товаpов. Впрочем, цены на продукты также начали рости с 10 декабря 1991 года, когда было объявлено, что отныне продуктовая продукция реализуется по свободной стоимости. Рост цен, вкупе с падением ВВП (за 10 лет – с 1990 года производство упало почти на 40 процентов) сопровождался снижением реальной заработной платы и существенным ростом различий в уровнях зарплаты населения. Это явление приняло особенно катастрофические масштабы именно в девяностые годы. Пик безработицы пришелся на 1998-1999 годы, когда последствия дефолта в России крайне отрицательно сказались и на состоянии латвийской экономики.

Впрочем, народ, ранее массово занятый на предприятиях, кое-как притерпелся. Кто-то ушел в торговлю, челночество, кто-то в преступность, многие уехали, многие же пополнили ряды крестов на кладбищах: не выдержав нищеты, безысходности и дешевого спирта.

Обо всем этом пишет и Э. Буйвид: «Была два раза проведена валютная реформа, вводился сначала латвийский рубль, потом лат, ликвидированы регулируемые и дотируемые цены, ликвидированы органы планирования, заменена администрация предприятий, началась приватизация наиболее привлекательных предприятий. Латвийское народное хозяйство отделилось от своих покупателей и поставщиков сырья в СНГ таможней, пошлинами и дорогой валютой. Само добровольно ушло со своего рынка! Производство стремительно падало: в 1993 году, всего через три года, от объёмов производства 1990 года осталось: в промышленном производстве 35,2%, в сельском хозяйстве 57,4%, рыболовстве 38,2%, строительстве 12,5%; от всего ВВП 1990 года осталось только 49,7%. Закрылась масса предприятий и работу потеряли 325 тысяч человек. Добыча торфа сократилась в 5,5 раза, производство мяса – в 7 раз, рыбы – в 6,7 раза, автобусов – в 4 раза, телефонных аппаратов – в 40 раз, радиоприёмников – в 75 раз, мопедов – в 62 раза… В 1993 году смертность уже в полтора раза превысила рождаемость. За три года 85,6 тысячи человек уехали искать лучшую жизнь. Как мы теперь поняли – уехала наша рабочая сила. Она и теперь продолжает уезжать – только за 2006-й, очень успешный по нашим понятиям год, согласно данным Конфедерации работодателей, уехало 110 тысяч латышей. Темпы оттока рабочей силы возрастают. Но правительственная бюрократия благополучно разрасталась…».

Действительно, развал экономики сопровождался в Латвии невиданным ростом рядов чиновничества. Э. Буйвид приводит следующие цифры: в 30-х годах прошлого века чиновники составляли 1,3% численности латвийского населения – да и то, Латвия превосходила всех соседей по данному показателю! В советские времена он снизился и составлял 0,79% населения. По тогдашним правилам штаты чиновников надо было утверждать в Москве, а каждый год их требовалось ещё и сокращать.

Зато потом… Уже к 1995 году количество латвийских чиновников выросло в 3 раза и достигло 61 тысячи человек. За 2004 год государственных чиновников стало 73 тысячи, как в Литве – но население Литвы в полтора раза больше. В 2008 году в Латвии в секторе государственного управления насчитывалось уже 88,3 тыс. человек – или 7,65 % от экономически активного населения. Одновременно росли расходы на содержание чиновничества – даже в «кризисном» 1998 году они составляли не менее 26,3% латвийского ВВП. Только с 2000 по 2004 год расходы на чиновников выросли на 70%, что вдвое превысило рост ВВП. Чиновничья зарплата превысила среднюю на 20-50%, за чиновника всегда уплачивались все социальные платежи и страховки, он обеспечивался самым лучшим полисом медицинского страхования, всевозможными компенсациями и премиями.

И, на контрасте – латвийское образование деградировало и разрушалась в течение всего этого времени. Как свидетельствует статистика Министерства образования, за последние 13 лет в Латвии были закрыты 244 школы. Соответственно, за эти 13 лет общее число школьников уменьшилось на 132 тыс. человек. Данные показатели закономерно связаны с общей убылью населения, о которой речь пойдет впереди.

Бесславный конец «балтийского тигра»

Где-то к концу 90-х вступил в силу второй этап «развития» латвийской экономики. Он характеризовался масштабными спекуляциями на рынке недвижимости. Изначально существовал налог на коммерческую недвижимость в 4% от кадастровой стоимости. Он исключал возможность держать «не работающую» недвижимость, чтобы спекулировать на ней. Но когда налог снизили с 4% до 1%, покупка недвижимости стала отличным способом вложения капиталов. Для этого был оперативно разработан ипотечный механизм. Еще 12 января 1995 года приняли специальный закон «О Латвийском земельно-ипотечном банке». А в 1998 году в Латвии утвердили «Закон об ипотечных залоговых векселях» и «Положение об ипотечных векселях».

Однако, переломным стал именно 2002 год. Именно тогда в Латвии началась «ипотечная лихорадка». Крупнейшие банки стали предлагать кредиты на приобретение жилья на 10, 15 и более лет, со ставкой около 8 процентов годовых. Поскольку цены от продажи квартир на вторичном рынке недвижимости вскоре превысили уровень себестоимости нового строительства, оно не замедлило развернуться. Естественно, цены стали вспухать, как на дрожжах – до +66% в год. Уже к 2006 году ипотечные кредиты в банках давали практически любому, так что в кабалу вскоре попала едва ли не половина населения страны. Одновременно с этим развивалась чрезмерно раздутая сфера специфических услуг юристов, психологов, психотерапевтов, звезд шоу-бизнеса и т.д. А поскольку реальное производство было фактически уничтожено, латвийская экономика жила за счет импорта и перепродажи иностранных товаров. Благодаря Евросоюзу, открывшему границы латвийским гастарбайтерам, люди вкалывали на английских и ирландских грядках – а на заработанные деньги оплачивали все ту же ипотеку. Однако вскоре экономический кризис полностью уничтожил миф о росте экономики «балтийского тигра», взрощенный на ипотечном пузыре. И уже в 2009 году Латвия оказалась лидером ЕС по спаду ВВП, составившему рекордные 25 процентов.

Три года назад, после того, как кризис поставил республику перед лицом жестокой реальности, власть начала спешно избавляться от бюджетного «балласта» и спасать самое дорогое для себя. К «балласту» причислили педагогов, медиков, полицейских, молодых матерей и пенсионеров. Самым же ценным оказался банк «Парекс», где хранила свои накопления большая часть элиты. После того, как банк едва не лопнул, став одной из жертв первого удара кризиса на исходе 2008 года, государство национализировало его, потратив на спасение «Парекса» огромные суммы. В то же время, в казне не хватало денег на самое насущное – на медицину, на полицию, на социальное обеспечение… Пришлось бить челом МВФ и залезать в долги. 2009 год оказался наиболее сложным – со дня на день ожидалось, что государство объявит дефолт. Его удалось избежать, решительно урезав всевозможные, даже самые необходимые расходы.

А что сейчас? Конечно, власть демонстрирует показной оптимизм: дескать, самый пик кризиса уже преодолелен. Нынешний премьер-министр Валдис Домбровскис даже отсыкал время, чтобы накропать (в соавторстве с одиозным трубадуром неолиберализма Андерсом Аслундом, который когда-то громко одобрял методы «шоковой терапии» для стран бывшего советского блока) пропагандистскую книгу под названием «Как Латвия преодолевала финансовый кризис» («How Latvia Came through the Financial Crises»). Населению внушают: дальше будет только лучше. Вот-вот, еще чуть-чуть – и начнется экономический рост. Фактически, он уже начался! Разумеется, это особенно часто звучит перед выборами. А они проходят в Латвии постоянно: муниципальные выборы 2009-го, парламентские выборы 2010-го, внеочередные парламентские выборы 2011-го… Власть вылила на латвийцев огромные ушаты сахариновых обещаний и липких самовосхвалений, но они мало помогают – ведь суровая реальность такова, что страна по уши увязла в долгах перед международными структурами. К настоящему времени объем внешнего долга составляет 4,38 млрд. латов. Это почти 40% от объема производимого ВВП страны. Причем, практически все заимствованные средства пошли на покрытие текущих бюджетных расходов. Проще говоря – они оказались проедены.

Финансовая и демографическая ловушка

В сущности, латвийское государство уподобилось сейчас хомячку, бегущему по трубе. Дороги вправо или влево у него фактически нет. Остается лишь продолжать политику наращивания долга. Официальные лица периодически успокаивают население – дескать, «добрые дяди» из МВФ когда-нибудь простят Латвии этот долг. У международных структур, однако, имеется своя точка зрения по этому интересному вопросу: руководящие структуры ЕС и МВФ не скупятся сейчас на похвалы Латвии, якобы «успешно преодолевшей кризис», повышают ее кредитные рейтинги. Политики правящей коалиции на всю катушку используют данные похвалы в качестве козыря: насколько же верным курсом мы вас вели и еще поведем дальше! Хотя их хвалят с единственной целью – чтобы в ближайшем будущем не давать Латвии никаких поблажек в выплате долга. Все логично: раз вы такие успешные, то и рассчитаться с долгами будет для вас вполне по силам!

Время расплаты наступает с нового года. Счет, который предстоит оплатить, выглядит следующим образом:

– в 2012-м году Латвии придется выплатить 228,6 млн. латов;

– в 2013-м – 332,8 млн. латов;

– в 2014-м – 138,96 млн. латов (плюс 1 млрд. евро – Еврокомиссии);

– в 2015-м – 93,95 млн. латов (и 1,2 млрд. евро – Еврокомиссии);

– в 2016-м – 67,98 млн. латов;

– в 2017-м – 42,18 млн. латов;

– в 2018-м – 42,18 млн. латов;

– в 2019-м – 42,18 млн. латов (и 0,5 млрд. евро – Еврокомиссии).

Для маленькой республики с населением менее 2 миллионов это весьма и весьма солидные цифры. Задумывается ли власть, как выпутаться из объятий Большого Полярного Лиса? Разумеется, задумывается. Другое дело, что выходов-то почти и нет. Конечно, можно попытаться поднять экономику, восстанавливая промышленность, запуская новые производства, увеличивая количество налогоплательщиков. Однако, беда в том, что с теми людскими ресурсами, которые остались в Латвии, экономику не очень-то подымешь.

Согласно официальным данным, численность населения страны составляет сейчас свыше 2,2 миллионов человек (на исходе существования Латвийской ССР в стране проживало около 2,7 млн.). Однако, в июле 2010 года в блоге известного американского экономиста Нуриэля Рубини было опубликовано демографическое исследование относительно Латвии. Согласно ему, все последние годы официальная статистика занижала число уезжающих из страны в 5-10 раз. Ведь для того, чтобы считаться официально проживающим за рубежом, уехавший латвиец должен уведомить официальные инстанции на родине. Естественно, почти все игнорируют эту процедуру – поскольку трудовым мигрантам нет от нее никакого толка. Зато власть может кичиться цифрой, которя формально демонстрирует относительно приемлемую численность населения. Неофициально же называется другая численность реально живущих в Латвии латвийцев – чаще всего 1,8-1,9 млн.человек.

К началу декабря 2011 года уровень зарегистрированной безработицы составил 11,5%. Реальный же ее уровень никому не известен – равно как и число уехавших из страны латвийцев. Во всяком случае, результаты проведенной в этом году переписи населения до сих пор официльно не оглашены. При этом, в течение прошлого года латвийская экономика получила более 310 миллионов латов стараниями своих «уезжантов». Именно такую сумму отправили на историческую родину трудовые мигранты в 2010 году – и сейчас это едва ли не самый стабильный источник доходов страны. Естественно, что платить за эти поступления приходится оттоком трудолюбивых, образованных и предприимчивых людей.

И даже если наступят благоприятные с экономической точки зрения времена, работать окажется некому. Во всяком случае, латвийский  экономист Райта Карните сделала прогноз, что уже через десять лет Латвии понадобятся 360 тысяч иммигрантов-гастарбайтеров. Но даже при наличии завозных рабочих рук, при наличии у правительства хорошего мобилизационного плана и энтузиазма всего латвийского населения (а ведь еще надо, чтобы все это сложилось), экономическое чудо за несколько месяцев не осуществишь – это вопрос долгих лет и тяжелейшего труда.

Куда бежать?

А что же остается делать в ближайшие годы, когда стране надо будет отдавать гигантские долги? Единственный способ выкрутиться – приватизация последнего оставшегося в распоряжении латвийского государства имущества: лесов, земель, портов, систем энергоснабжения, транспорта и связи. Собственно, распродажа земли уже ведется. Восемь из десяти компаний – крупнейших владельцев сельской земли – полностью или в большей части принадлежат иностранным предприятиям. Согласно исследованиям, предпринятым по заказу Государственной земельной службы, этой десятке крупнейших владельцев сельскохозяйственной земли в Латвии в общей сложности принадлежит почти 41 тысяча гектаров земельных наделов.

Однако дело не ограничится распродажей родной земли. В приватизационный комплект также могут войти энергетический монополист «Латвэнерго», почта, рижский международный аэропорт, железная дорога и др. Правда, их продажа запрещена конституцией – но всегда остается возможность внести в нее изменения, что уже неофициально обсуждается в разных эшелонах власти. Причем покупатели латвийской инфраструктуры могут найтись только за рубежом, поскольку ни у кого в Латвии нет таких средств. Следовательно, они уйдут американским, европейским и российским «инвесторам». Часть предприятий постигнет недружественное поглощение – после покупки они будут распроданы и закрыты – ведь это обычная мировая практика. Соответственно, значительная часть доходов оставшихся в живых предприятий станет утекать за пределы страны, где и будут платиться налоги. Естественно, еще больше поднимется стоимость услуг для населения.

Здесь-то и смогут пригодиться гастарбайтеры, которых наймут на эти предприятия вместо местных работников. Это следует из политики Евросоюза в отношении свободного движения рабочей силы и капитала, которая применяется при этом избирательно в пользу экономически сильных стран (точнее, тамошних держателей капитала). Во властных кулуарах Латвии обсуждается возможность подзаработать – или хотя бы добиться того, чтобы Латвии скостили ее долги. Рижский эксперт-экономист Александр Гапоненко пишет: «Если ничего не изменится, то нас ждет судьба заштатной африканской страны. К нам будут отправлять «этническую» рабсилу из Франции и Германии». Причем, как считает Гапоненко, это может произойти уже в ближайшем будущем: «Разговор, думаю, идет о годе, максимум двух, поскольку и Германия, и Франция, изменив свою политику мультикультурности, решили избавиться прежде всего от арабов и турок…Думаю, они просто выжмут часть этих людей в ту же Латвию, построят здесь не очень сложные заводы – тот же «Фольксваген» или «Рено» в Резекне или Даугавпилсе – и пришлют сюда 100 тысяч человек, чтобы они здесь работали и жили. Даже содержать их будут в первое время. Заставить Латвию это сделать могут по простой причине – мы должны 7 миллиардов евро. За такую вынужденную услугу Латвии могут списать часть долга».

Тот, кто контролирует экономику, контролирует все. Передача контроля за государствообразующими предприятиями за рубеж будет означать окончательную потерю суверенитета, торговля которым началась, когда государство вынуждено было залезть в неподъемные долги.

Опытный полигон

Во всей этой безрадостной ситуации особенно возмущает то, что некоторые западные специалисты склонны приводить Латвию в пример в качестве страны, действительно успешно преодолевшей кризис. Но местный эксперт Дмитрий Смирнов красноречиво расставляет точки над «i»: «…некоторые проправительственные экономисты даже заявили, что паника на мировых финансовых рынках пойдет Латвии только на пользу. Мол, мировые инвесторы толпой ринутся в Латвию в поисках места, куда можно вложить свои сбережения. Ведь благодаря мудрой политике нашего правительства латвийская экономика является самой стабильной в мире. Ага, только возникает один вопрос – а в Латвии есть куда вкладывать деньги? В хрущевки разве что. Экономика страны держится только за счет иностранных кредитов».

По мнению Смирнова, несколькими годами ранее Латвия стала мировым полигоном для испытания «экономического оружия». С точки зрения экспериментаторов, эти испытания «прошли успешно – экономика Латвии практически полностью уничтожена. Теперь те же самые методы по сокращению бюджетных расходов и повышению налогов можно будет применять во всем мире, включая США. Краткосрочное небольшое восстановление экономики в Латвии (равно как и всей мировой экономики) было связано с тем, что Америка закачивала в мировую экономику триллионы долларов, стимулируя мировой спрос. Больше стимулирующую политику Америка проводить не будет». Но ведь и за последние пару лет, чтобы там ни горланили политиканы, никаких особенных успехов Латвия не добилась! Другой известный эксперт, Евгения Зайцева, дает реальную оценку «экономических достижений» Латвии: «Промышленное производство и экспорт растут. В основном, за счет цен, а не прироста объемов. Безработица сократилась с января 2010-го года на 28,4 тысячи человек, а количество работников увеличилось только на 14,2 тысячи человек. То есть народ просто перестал ходить на биржу и регистрироваться, ведь работы все равно нет, и ее не предлагают. Потребительские цены выходят из-под контроля. Растет разрыв между уровнем доходов самых богатых и самых бедных слоев населения. Нет реального роста экономики – есть только ценовой, инфляционный рост…»

Авторитетные американские ученые Джефри Саммерс и Майкл Хадсон выразились более прямо: «Действительность в Латвии такова, что после того, как в результате кризиса 2008 года страна испытала крупнейшее снижение экономической активности во всем мире, сегодня там происходит умеренный отскок мертвой кошки после того, как ее свободное падение наконец закончилось ударом об асфальт. Небольшой подскок экономического роста в основном является следствием шведского спроса на латвийскую древесину. Долгосрочные экономические перспективы страны остаются невеселыми».

Безрадостные итоги

Не стоит и говорить, как падает в таких условиях жизненный уровень населения. Так, например, после окончания прошлого отопительного сезона суммарные долги за отопление достигли 42 миллионов латов – причем, за год они почти удвоились. Должникам по всей стране уже сейчас массово отключают канализацию, воду и отопление. Самый «вкусный» пример: небольшой латгальский город Малта. Там без горячей воды остались ВСЕ дома – поскольку общий долг жителей уже достигает 50 000 латов. В том числе долг за отопление составляет 23 000 латов. Поэтому тамошнее коммунальное предприятие было вынуждено отключить воду и подавать ее только два раза в месяц. Да, в данном случае речь идет о небольшом городишке. Но уже сейчас массовыми жертвами веерных отключений становятся и обитатели куда более крупных населенных пунктов.

Другой больной вопрос – пенсии. Ранее представители Министерства благосостояния при полной поддержке Кабинета министров не раз заявляли, что пенсионный возраст в Латвии будет увеличен в 2016-м году. Планировалось, что к 2021-му году данный показатель вырастет с нынешних 62-х до 65-ти лет. Теперь Минблаг предлагает пойти на эти меры уже в 2014-м году – а Конфедерация работодателей настаивает, чтобы увеличение пенсионного возраста началось уже с 2012-го года! В общем, ничего хорошего ожидать не стоит. Конечно, правительство для вида еще побарахтается – но пойдет на крайние меры. Причем, будущим пенсионерам не стоит утешаться, что все ограничится 65-ю годами. В перспективе пенсионный возраст будут повышать еще больше — до тех пор, пока рассчитывать на получение пенсии под старость простому человеку уже не придется.

Все вышеперечисленное – и есть тот самый звериный оскал капитализма, о котором столь часто разглагольствовала советская пропаганда. Так что простому обывателю остается лишь стиснуть зубы и терпеть дальнейшие действия любимой власти, депутатов, министров и их близких родственников. Которые, отсосав себе деньжат у МВФ на новые «лексусы», готовы и впредь держать народ в черном теле.

Подведем итоги. Нынешняя Латвия представляет собой разоренное государство, вынужденное отдавать кредиторам последние копейки, в буквальном смысле слова отрывая их от собственных жителей. От латвийских социальных программ и так уже мало что осталось, а в перспективе они могут исчезнуть окончательно. В любом случае, предстоит дальнейшее сокращение расходов на образование, медицину, автодороги, пенсии и пособия и повышение налогов с другой стороны. Различные подати душат людей до такой степени, что в скором времени в Латвии вообще может не остаться ни одного налогоплательщика. Наверняка не обойдется и без продажи «излишней» государственной собственности. А деньги, которые удастся выручить, частично направят на погашение внешнего долга, но главное – на покрытие дефицита бюджета для выплаты зарплат чиновникам. И, в качестве десерта – подготовка «жилплощади» и прием мигрантов из Третьего мира, которых ЕС не хочет видеть на территории старых членов союза. Латвии же за их прием отслюнят лишнюю «сотку ойро»… Вот такие последствия принесло нашей стране двадцатилетнее господство неолиберализма.

Владимир Веретенников

На повестке дня — реабилитация фашизма. Мировые тенденции

Ольга Четверикова

О том, что Третий рейх был проектом англо-американских и сионистских финансовых кругов, написано уже много работ, авторы которых подробно описали механизмы обеспечения прихода нацистов к власти[1]. Так что в научном плане это положениеопровергнуть невозможно, его можно только игнорировать или замалчивать, как это делают нынешние интеллектуальные элиты Запада, прекрасно понимая, чем грозит официальное признание ответственности высших мировых финансовых кругов за бойню второй мировой и за «продвинутые» эксперименты их подопечных.

Однако о стратегических целях корпоративных элит, способствовавших утверждению нацистского режима, пишут гораздо меньше, хотя именно их рассмотрение и представляет наибольший интерес, поскольку даёт возможность убедиться в неизменности политики мировой закулисы на различных этапах её существования. Здесь мы хотели бы выделить только четыре сферы интересов, в рамках которых она решала свои ключевые задачи.

1. УНИЧТОЖЕНИЕ СТАЛИНСКОГО РЕЖИМА, ПРЕДСТАВЛЯВШЕГО РЕАЛЬНУЮ И ЕДИНСТВЕННУЮ АЛЬТЕРНАТИВУ ВЛАСТИ МИРОВОЙ ФИНАНСОВОЙ ОЛИГАРХИИ

Западу не надо было натравливать Гитлера на Советскую Россию, его агрессивные планы в отношении СССР, изложенные в книге «Моя борьба» (1925), были хорошо известны (особенно с тем с учётом, что свой опус Гитлер писал под влиянием агентуры политической разведки британского «Круглого стола», контролирующей «клубы мистиков» – прим.ред). В ней чётко указывалось, что если Франция является главным противником Германии (соперник в борьбе за контроль над Европой), а Великобритания и Италия – её главными союзниками, то Россия – лишь территорией для захвата и превращения в колонию. Гитлер писал: «Мы, национал-социалисты, совершенно сознательно ставим крест на всей немецкой иностранной политике довоенного времени. Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше старое развитие 600 лет назад. Мы хотим приостановить наше вечное германское стремление на юг и на запад Европы и определённо указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке. Мы окончательно рвём с колониальной и торговой политикой довоенного времени и сознательно переходим к политике завоевания новых земель в Европе. Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены» .

В сентябре 1941 г. Гитлер конкретизировал свои планы: «Граница между Европой и Азией проходит не по Уралу, а на том месте, где оканчиваются поселения настоящих германцев… Наша задача состоит в том, чтобы передвинуть эту границу возможно далее на восток, если нужно – за Урал… Ядовитое гнездо — Петербург, из которого так долго азиатский яд источался в Балтийское море, должен исчезнуть с лица земли… Азиаты и большевики будут изгнаны из Европы, эпизод 250-летней азиатчины закончен… Восток будет для Западной Европы рынком сбыта и источником сырья».

Как известно, основные направления «восточной политики» нацистов были детально изложены в «Генеральном плане “Ост”», считавшемся долгое время утерянным. Текст этого документа был найден только в конце 1980-х гг., а полностью опубликован он был Федеральным архивом Германии в 2009 г.[2]. План был разработан в 1941 г. Главным управлением имперской безопасности и предусматривал массовые этнические чистки населения Восточной Европы и западных земель СССР и «освобождение жизненного пространства» для немцев. Предшествовал ему проект, разработанный Рейхсминистерством оккупированных территорий, возглавлявшимся А.Розенбергом.

В свою очередь, планы по национально-этническому преобразованию Восточной Европы и России базировались на работе большого числа учёных экспертов, которая финансировалась Научно-исследовательским Сообществом (DFG) – центральной организацией по содействию научным исследованиям в Германии, объединившей большинство немецких университетов, внеуниверситетские исследовательские объединения, научные союзы и академии наук. DFG было основано в 1920 г. как «Общество взаимопомощи немецкой науки», и изначально его возглавляли национально-консервативно настроенные профессора, закладывавшие основы для будущей экспансионистской и расовой политики. При национал-социализме общество мобилизовало свои ресурсы для режима с такой же готовностью, с какой вообще подавляющее большинство учёных поставило себя на службу национал-социалистскому государству. В 1949 г. с образованием ФРГ общество органично вписалось и в плюралистическую демократию, а с конца 1990-х гг. президиум DFG поддержал целый ряд инициатив, направленных на всеобъемлющее «переосмысление в толерантном духе» собственной истории[3].

 

Между тем, американская разведка была знакома с идейными взглядами А.Гитлера ещё до выхода в свет книги «Моя борьба». В 1922 г. в Мюнхене состоялась встреча А.Гитлера с военным атташе США в Германии капитаном Трумэном Смитом, составившим о ней подробное донесение вашингтонскому начальству (в Управление военной разведки), в котором он высоко отзывался о лидере нацистов. Именно через Смита в круг знакомых Гитлера был введён Эрнст Франц Зедгвик Ганфштенгль (Путци), выпускник Гарвардского университета, сыгравший важную роль в формировании А.Гитлера как политика, оказавший ему значительную финансовую поддержку и обеспечивший ему знакомство и связи с высокопоставленными британскими деятелями. В 1937 г. Ганфштенгль покинул Германию и прибыл в Америку, где в годы войны работал в уже качестве советника Ф.Д.Рузвельта[4].

Так что о сущности НСДАП соответствующие западные круги были хорошо осведомлены, но до определённого момента её держали в «замороженном» состоянии. «Разморожена» она была только в самом конце 20-х гг., когда потерпел провал троцкистский план, нацеленный на устранение Сталина. Эту ситуацию хорошо описал верный последователь Л.Троцкого Х.Раковский в своих показаниях следователю, изложенных в книге доктора И.Ландовского «Красная симфония», раскрывающей механику управления миром.

Доказывая, что Сталин помешал осуществлению планов построения интернационального коммунизма, во главе которого финансовая верхушка (о которой Раковский говорит «Они») планировала поставить Л.Троцкого, он объясняет: «Для нас Сталин не коммунист, а бонапартист…Мы не желаем, чтобы созданные нами в Версале крупные предпосылки для торжества коммунистической революции в мире, каковые, как вы видите, стали гигантской реальностью, послужили бы тому, чтобы дать восторжествовать сталинскому бонапартизму… Однако, в результате того, что Сталин очутился диктатором СССР и главой Коммунистического Интернационала, то «Они» потеряли контроль над Коммунистическим Интернационалом. «Они», конечно, подправили положение планами Дауэса и планом Янга в надежде, что тем временем троцкистская оппозиция придёт к власти в СССР, но… этого тоже не произошло.

Однако, «Они», как источник революции, продолжают действовать. Конечно, экономика Германии, доведённая до ручки, естественно бы, вызвала коммунистическую революцию в Германии. Но «Они» немного подправляют эту ярость пролетариата: вместо коммунистической революции побеждает национал-социалистическая революция Гитлера. Это было проделано диалектически. Но это ещё не всё. Необходимо было, чтобы и в Германии троцкисты и социалисты разделили бы массы проснувшегося пролетариата в соответствии с инструкциями. Вот мы этим делом и занимались. Но требовалось большее: в 1929 году, национал-социалистическая партия Германии испытывала трудности роста – не было денег. Тогда «Они» послали к ним своего человека. Я знаю его имя. Это был один из банкиров Варбургов. На прямых переговорах с Гитлером они обговорили порядок финансирования НСРПГ, и пару лет Гитлер получал свои миллионы долларов с Уолл-Стрита. Также он получил миллионы долларов и от немецких финансистов, через Шахта. Эти деньги пошли на формирование СС и СА, а также на финансирование избирательной кампании, таким образом, что Гитлер был избран на деньги, который были предоставлены «Ими»… Сила Гитлера растёт, и он уже расширяет границы Третьего Рейха; и в дальнейшем сила Гитлера будет расти ещё больше, вплоть до того, чтобы иметь силу напасть на СССР и свергнуть Сталина»[5].

Сегодня, с возрастанием интереса к сталинской эпохе и понимания её истинного исторического значения принципиально важным для западных элит становится демонизация образа Сталина, которая возможна только на фоне возвышения нацизма.

2. ДРУГАЯ СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ЦЕЛЬ СОСТОЯЛА В ИСПОЛЬЗОВАНИИ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА В КАЧЕСТВЕ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОГО ПОЛЯ ДЛЯ ОБКАТКИ «НОВЕЙШИХ» МЕТОДОВ УПРАВЛЕНИЯ ОБЩЕСТВОМ

Речь шла о тотальном контроле за человеческим разумом и человеческим поведением, улучшении «человеческой породы», сокращении численности ненужного населения и прочих эффективных социальных инструментах, позволяющим обеспечить стабильность власти элит. Поскольку нацистская верхушка представляла собой оккультную структуру, всё общество выстраивалось по модели оккультной секты, внутри которой осуществлялась перестройка или изменение сознания «адептов».

Характерно, что первые работы по поведенческой психиатрии были организованы в Германии и Великобритании ещё в конце ХIХ в. В Германии этим занимались институты Общества кайзера Вильгельма, а в Великобритании они сконцентрировались в созданной в 1921 г. Тавистокской клинике (на базе её в 1946 г. будет создан хорошо известный Тавистокский институт человеческих отношений)[6], которая рассматривалась как центр психологической войны и координировалась Интеллидженс Сервис и Королевской семьёй[7]. В межвоенный период между Англией и Германией в этой области начинает развиваться активный обмен научными идеями [8]. Показательно, что в 1932 г. директором Тавистокской клиники стал немецкий психолог, выходец из еврейской семьи Курт Цадек Левин, затем эмигрировавший в США, где он возглавил Центр групповой динамики в Массачусетском Технологическом Институте.

После прихода нацистов к власти английские и немецкие учёные продолжали тесное сотрудничество в сфере изучения нейропсихологии, парапсихологии и евгеники, занимавшейся «улучшением» человеческого рода. Однако наиболее активны здесь были американцы. Исследования в области евгеники стали крайне популярными в США также ещё в 20-е гг., и финансировались они представителями ведущих финансовых кланов США – Рокфеллерами, Гарриманами, Морганом и др. Будучи членами Общества евгеники, они спонсировали эксперименты по принудительной стерилизации «низших людей» и применению различных форм популяционного контроля. Их коллегами в английском обществе были Уинстон Черчилль (тогда министр финансов), экономист Джон Кейнс, Лорд Бальфур и биолог Джулиан Хаксли (после войны он станет первым главой ЮНЕСКО, а его брат писатель Олдос Хаксли опишет все «прелести» улучшения человеческой природы в известном романе-антиутопии «О дивный новый мир», вышедшем в 1932 г.)[9].

Наибольший интерес к этим исследованиям проявлял Рокфеллер, чей фонд, созданный в 1913 г. г. в целях «содействия благополучию» человечества, сконцентрировался на изучении методов контроля за рождаемостью. Он финансировал Американское общество евгеники, Федерацию планирования семьи и Американскую лигу контроля за рождаемостью. В 1936 г. Фонд создал и обеспечил первое Управление изучения проблем народонаселения в Университете Принстона для исследования политических аспектов изменения численности населения, рост которого Рокфеллер рассматривал как растущую потенциальную угрозу (развитие этой идеи в западной элитаристской среде см. здесь – прим. ред.).

В течение 20-х и 30-х гг. именно Фонд Рокфеллера внёс решающий вклад в финансирование развития немецкой евгеники, осуществлявшегося Институтом евгеники в Берлине во главе с О.Ф. фон Фершуером (с 1935 г. будет возглавлять центр евгеники во Франкфурте) и уже упомянутым Институтом кайзера Вильгельма, ведущим психиатром которого был Э.Рюдин. Позже он сделал звёздную карьеру в качестве «архитектора» гитлеровской системной программы медицинской евгеники и стал главным автором нацистского закона о стерилизации 1933 г. Этот закон, сделанный, как считается, «по американскому образцу», положил начало масштабной программе расовой гигиены. С началом второй мировой войны Рокфеллер не прекратил финансирования нацистской евгеники, которая достигла больших успехов, так что уже в 1940 г. управляющий делами Американского общества евгеники Леон Уитни позволил себе заявить: «Пока мы ходили вокруг да около…, немцы называли вещи своими именами»[10]. Наиболее интенсивные эксперименты по генетической инженерии, модификации поведения и «промывке мозгов» проводились в лагерях Освенцима («ангелом смерти» доктором Йозефом Менгеле[11]) и Дахау.

После войны руководство США в рамках операции «Скрепка», используя связи с Ватиканом, тайно ввезло в страну ведущих учёных и шпионов из нацистской Германии и фашистской Италии. В итоге, О. фон Фершуер в 1949 г. был избран членом-корреспондентом вновь созданного Американского общества генетики человека, которое скрыло скомпрометированную евгенику под новой этикеткой «генетика». А первым президентом этого общества стал сотрудник Рокфеллеровского Университета Г.Д.Меллер, который в 1932 г. работал в Институте кайзера Вильгельма по программе исследования мозга.

Одним из крупнейших приобретений американцев стал немецкий генерал Рейнхард Гелен, шеф отдела разведки Гитлера против СССР. Именно в результате «мозговых штурмов», проведённых им совместно с президентом Трумэном, главой Стратегических служб (УСС) В.Донованом и Алленом Даллесом была реорганизована разведывательная служба США, в целях превращения её в высоко эффективную тайную спецподрывную организацию. Кульминацией этих усилий стало создание в 1947 г. Совета национальной безопасности и Центрального разведывательного управления. Как писал исследователь Рон Паттон, «это была юридическая верхушка айсберга, прикрывавшая немереный поток внезаконных действий правительства, в том числе и подпольных программ по контролю разума»[12].

Немецкие учёные Третьего рейха активно использовались в программах по «промывке мозгов», реализуемых ЦРУ, например, в проекте МКULTRA, занимавшемся управлением человеческим поведением с использованием радиации, психиатрии, различных процедур и веществ (LSD). Вершиной этих экспериментов стал проект «Монарх», предназначенный для создания «спящих» убийц или «кандидатов-манкуртов», которые запускались в действие при получении ключевого слова или фразы в пост-гипнотическом трансе (одним из таких кандидатов была, в частности, Мэрлин Монро). В ходе этих операций выполнялись различные оккультные ритуалы, основывающиеся на каббалистической мистике.

При этом наиболее полезным нацистский опыт по «улучшению» человеческой природы оказался в Израиле. Концепция социальной инженерии признавалась уже в Палестине времён британского мандата, но когда сюда прибыли психиатры, изучавшие основы евгеники в нацистской Германии, эта «наука» получила вторую жизнь[13]. Массовые эксперименты в Израиле проводились над репатриантами.

Столкнувшись с евреями различных антропологических типов, местные психиатры, до этого считавшие евреев отдельной расой, начали проводить различия между европейскими евреями, с одной стороны, и ближневосточными и североафриканскими (сефардами и мизрахи) – с другой. Последние некоторыми психиатрами относились к «примитивным» расам, чьё «сознание со скудным содержимым», как указывалось, «не предъявляет особых запросов к жизни и рабски подчиняется внешней обстановке». Такой подход соответствовал сионистской политике селективной иммиграции, исходившей из необходимости не только сохранения «неиспорченной породы» и «здоровой нации», но и выведения нового типа еврея — голубоглазого блондина, «яростного и беспощадного сверхчеловека, способного железным жезлом пасти народы» [14].

От политики селективной репатриации Израиль отказался официально только в 1950 г., когда был принят Закон о возвращении, но рудименты евгенического подхода в израильской системе здравоохранения остались до сих пор. Как пишет современный историк Р.Залашик в своей книге «Ad Nefesh: беженцы, репатрианты, новички и израильский психиатрический истеблишмент», «Израиль является сверхдержавой по анализам для беременных и абортов. Аборты делаются по самым незначительным показаниям, включая подвластные коррекции эстетические недостатки типа волчьей пасти»[15].

Т.о. экспериментальные программы, разработанные в годы нацизма, оказались крайне востребованы в послевоенных условиях «холодной войны», но особенно «актуальны» стали в период открытого перехода в начале ХХI в. к формированию «нового мирового порядка»[16].

3. ГОСУДАРСТВО ИЗРАИЛЬ И РЕЛИГИЯ ХОЛОКОСТА

Ещё одна стратегическая задача в ходе строительства Третьего рейха заключалась в реализации сионисткой программы создания государства Израиль. Причём здесь чётко просматривается двойная тактика: вначале сионистско-нацистский сговор в целях выделения евреев в отдельную расу и «решения еврейского вопроса» – переселения их «на родину», затем формирование идеологии холокоста, призванной в глазах мировой общественности поставить евреев в исключительное положение и способствовать утверждению их в качестве «избранной расы» или касты неприкасаемых.

Когда нацисты пришли к власти, Всемирный еврейский конгресс, базировавшийся в США, объявил Германии экономическую войну и заявил о своём намерении сделать всё возможное для их свержения. Однако на практике сионистские организации активно сотрудничали с новыми властями, видя в них своих союзников: и те, и другие боролись против ассимиляции еврейства и стремились замкнуть его на внутриобщинную жизнь. Показателен в этом отношении меморандум лидеров сионистских организаций от 22 июня 1933 г., отправленный непосредственно Гитлеру, в котором они признавались в симпатиях к новому режиму и утверждали, что сионизм в своих исходных положениях весьма близок («звучит в унисон») национал-социализму.

Как написал в своей книге 1934 г. «Мы евреи» немецкий сионист Иоахим Принц, (эмигрировавший в США и ставший впоследствии главой Еврейского Конгресса Америки), смыслом национал-социалистической революции в Германии было «еврейство для евреев»[1]. Хотя позднее Принц с сарказмом отзывался о расистских теориях Гитлера, он страстно защищал само понятие «еврейской расы»: «Мы хотим заменить ассимиляцию новым законом: законом принадлежности к еврейской нации, к еврейской расе. Любой еврей, признающий себя таковым, отнесётся к подобному утверждению, основанному на принципе чистоты крови, с уважением и почтением… Сейчас нам не помогут никакие отговорки. Вместо ассимиляции нам необходимо другое понятие: признание еврейской нации, еврейской расы…»[2]. В том же духе высказывался в 1935 г. и бывший глава крупнейшей в Западной Европе берлинской еврейской общины (крупнейшей в Западной Европе), лидер Сионистской государственной организации и Еврейской лиги культуры Георг Карески: «В течение многих лет я считал полное разделение культур двух народов (евреев и немцев) необходимой предпосылкой их мирного сосуществования… Я выступал за такое разделение, считая, что оно продиктовано взаимным уважением. Нюрнбергские законы не только подводят под существующее положение вещей юридическую базу, они полностью отвечают нашему стремлению жить отдельно, уважая друг друга… Эти законы приостановят процесс дезинтеграции, имеющий место во многих еврейских общинах в основном за счёт смешанных браков, поэтому с еврейской точки зрения их можно только приветствовать»[3].

Вплоть до самого начала второй мировой войны главной целью германского правительства в отношении евреев была их эмиграция, так что они оказывали в этом самую широкую поддержку сионистским организациям[4]. Совместными усилиями нацистов и сионистов по всей стране была создана сеть из 40 лагерей и сельскохозяйственных центров, в которых обучались те, кто намеревался переселиться в Палестину[5]. В соответствии с так называемым соглашением «Хавара»[6], заключённым в августе 1933 г. между властями Третьего рейха и сионистскими организациями Германии и Палестины, еврейским эмигрантам разрешался прямой трансфер части их имущества, облегчался экспорт товаров из Германии на Ближний Восток. С 1933 по 1939 гг. по этому соглашению в Палестину было переведено около 100 миллионов рейхсмарок, что помогло 60 тыс. немецких евреев, переселившихся в эти году в Святую Землю, поддержать существование в самое трудное первое время эмиграции. Как указывают исследователи, «гитлеровский Третий рейх сделал для переселения евреев в Палестину больше, чем любое другое еврейское государство»[7].

 

Показательно, что сионистские организации и ишува демонстративно не участвовали в каких-либо формах протеста против немцев, чтобы не создать препятствия достигнутым соглашениям. В знак почитания этого союза по распоряжению Геббельса была отчеканена памятная медаль с изображением звезды Давида на одной стороне и свастики – на другой. Что же касается СС, то оно сотрудничало даже с подпольно действующими в Палестине сионистской военизированной организацией Хагана и агентством Моссад Ле Алия Бет, занимаясь контрабандой оружия и нелегальной переправой евреев (после введения ограничения на их иммиграцию в Великобритании)[8].

Наиболее же красноречивым свидетельством общности интересов сионистов и нацистов стало выдвинутое в 1941 г. официальное предложение самой экстремистской из сионистских групп «Лехи» («Борцов за свободу Израиля», одним из руководителей которой был Ицхак Шамир) о военном союзе с нацистами против Великобритании, которая тогда старалась защитить гражданские права палестинцев и пыталась ограничить иммиграцию евреев в Палестину. В подготовленном коммюнике ясно указывалось, что «у «европейского нового порядка», основанного на немецкой концепции, и у патриотических стремлений евреев-членов НВО (Национально-военной организации в Палестине) могут существовать «общие цели и интересы» и что «образование исторического еврейского государства на националистической и тоталитарной основе, которое было бы связано договором с немецким рейхом, было бы в интересах поддержания и усиления немецкой власти на Ближнем Востоке»[9].

Однако «сотрудничество» это имело свою оборотную сторону, выявившую истинные цели сионизма и подготовившую почву для создания идеологии холокоста, превращённой в оружие для достижения политических целей. Когда Германия оказалась в состоянии войны с Великобританией и сионистская верхушка оказалась перед выбором — поддерживать британцев, ограничивших иммиграцию евреев в Палестину, или немцев, — она сделала его, не задумываясь, встав на сторону англичан. Главным для сионистов было не спасение евреев, а создание государства Израиль. Как указывал Бен Гурион, возглавлявший тогда Еврейское агентство, являвшееся центральным органом управления ишува, базировавшимся в Лондоне, «если бы я знал, что можно спасти всех детей Германии и вывести их в Англию или – лишь половину и вывести их в Эрец Израэль, я выбрал бы второе, потому что мы должны принимать во внимание не только жизнь этих детей, но и судьбу народа Израиля»[10]. Хорошо известны также его слова: «Задача сиониста — не спасение «остатка» Израиля, который находится в Европе, а спасение земли Израильской для еврейского народа»[11]. Руководители Еврейского агентства согласились с тем, что ради нужд сионистского проекта в Палестине должно быть выбрано меньшинство, которое может быть спасено. В меморандуме агентства 1943 г. прямо говорилось, что надо спасать «прежде всего тех, кто может быть полезен для земли Израильской и для иудаизма»[12].

Мы уже указывали, как оценивала иудейская верхушка евреев «второго сорта» — «Ам-Гаарец», «плебеев» или «невежд в законе». К ним относили и ассимилированных евреев, которых можно было отдать на откуп и использовать в целях демонизации врагов иудаизма и укрепления его позиций. Показательны в этом плане слова сионистского лидера, президента ВСО Хаима Вейцмана, сказанные им в ответ на предложение выкупить евреев, находившихся в немецких концлагерях: «Все эти евреи не стоят одной палестинской коровы». В 1934 г. в беседе с А.Эйхманом на его вопрос «Можете ли вы, господин Вейцман, вообще принять так много евреев?» Х.Вейцман ответил: «Мы охотно примем здесь силы, способные сражаться за нас в Палестине, а остальных надо ликвидировать, как бесполезный мусор»[13].

Между тем, ещё в 1937 г. Вейцман сделал следующее заявление: «Я задаю вопрос: «Способны ли вы переселить шесть миллионов евреев в Палестину? Я отвечаю: «нет». Из трагической пропасти я хочу спасти два миллиона молодых…и лишь молодая ветвь будет жить» [14]. Для Вейцмана это было «обрезание сухих ветвей». Так что не случайно М.Шонфельд, автор исследования, в котором приводятся слова Вейцмана, называет его главным из преступников, виновных в геноциде. Удивительна, конечно, сама уверенность прогноза о глобальном уничтожении евреев. Но лидеры сионизма начали предсказывать его ещё раньше. Одним из первых это сделал Теодор Герцль уже в первых записях своих «Дневников», назвав цифру в 6 миллионов евреев, которым в Европе якобы угрожает опасность. Затем эту цифру называли накануне и во время первой мировой войны, чтобы изобразить немцев, могущих уничтожить столько евреев, как абсолютное зло. И только после второй мировой её закрепили в Европе в качестве общепризнанной и не подвергаемой никакому критическому анализу.

Общая политика сионистов в годы нацистского режима делает их, безусловно, ответственными за жестокости второй мировой, что признаётся многими ортодоксальными иудеями.

Как писал, в частности М.А.Фридман, главный раввин антисионистской еврейской общины Австрии, «действительно заинтересованы в геноциде евреев были скорее сионисты, которые стремились в результате получить политическую и финансовую поддержку, необходимую для создания еврейского государства Израиль. Число «шесть миллионов» было и остаётся сионистской выдумкой. Когда сегодня говорят об «оси зла», это надо связывать с гешефтом вокруг холокоста и поддержкой преступных целей сионистов»[15]. Недаром и известная исследовательница К.Аренд отметила, что «роль еврейских лидеров в уничтожении своего собственного народа – это для евреев, несомненно, самая мрачная глава во всей этой мрачной истории» .

Надо отметить, что вплоть до 70-х гг. официальной версии холокоста ничто не угрожало, однако с выходом в свет серьёзных научных исследований ситуация изменилась и холокост начали превращать и действительно превратили в своего рода религию, которую нельзя подвергать никакому научному анализу. Как писал польский исследователь Томаш Габись, у религии холокоста есть свои святые места, прежде всего Освенцим; свои священные книги, например Дневник Анны Франк; свои священники, например, Эли Визель; свои храмы, например музей Холокоста в Вашингтоне; свои реликвии, свои еретики, например Роже Гароди. Главный признак религии холокоста – это объяснение его мистерией, рационально необъяснимой, так что лучше и не понять её разумом. Как указывал один из её «верховных жрецов» Эли Визель, «Холокост – это священная мистерия, тайну которой знает только духовенство выживших»[16].

4. ОБЪЕДИНЕНИЕ ЕВРОПЫ

 

Наконец, ещё одна важнейшая миссия Третьего рейха заключалась в объединении Европы в единый финансово-экономический организм, в котором национальные сегменты бизнеса были бы поставлены под жёсткий контроль немецкого финансового капитала. На основе этой единой финансовой сети можно было строить уже политически объединённую Европу и формировать единую «европейскую нацию».

Но эта задача должна была быть решена уже не нацистами, а Панъевропейским союзом (ПС), созданным в начале 20-х гг. «духовным отцом единой Европы» Куденхове-Калерги и нежно опекаемым американско-сионистской верхушкой. Пока же деятельность этой организации временно «отключали» с тем, чтобы «перезапустить» её уже в принципиально новых условиях. После прихода нацистов к власти ПС в Германии был запрещён, а Гитлер лично назвал его «идеалом расовых ублюдков и инструментом захвата Европы евреями»[17]. После аншлюса Австрии в марте 1938 г. секретариат Панъевропейского союза в Вене был закрыт, архивы его арестованы (после войны они попали в Москву, где находятся до сих пор), книги Куденхове-Калерги сожжены, а сам он переехал в Швейцарию. В 1939 г. после расчленения Чехословакии Куденхове принял французское гражданство, которое не менял до самой смерти, и в 1940 г. переехал в США, где вплоть до 1946 г. работал в Нью-Йоркском университете в тесном взаимодействии со своими американскими покровителями в рамках семинара «Исследования в поддержку послевоенной европейской федерации», разрабатывая проект Учредительной ассамблеи Европы.

А нацистская Германия начинает создавать собственный «новый порядок» в Европе.

Ключевое значение для немецкой финансовой олигархии имело сохранение крепких связей с банкирами Британии и США, обеспечить которые призван был основанный ещё в 1930 г. Банк Международных расчетов (БМР), заслуживший репутацию «самого эксклюзивного, таинственного и влиятельного наднационального клуба в мире»[18]. Раскрывая ведущую роль, которую закулисно играл БМР в мировых финансах, исследователь К.Квигли, изучавший в течение 20 лет операции этой сети, писал: «Силы финансового капитала преследовали ещё одну далеко идущую цель: создание ни много ни мало находящейся в частных руках мировой системы финансового контроля, обладающей властью как над политическими системами всех стран, так и над мировой экономикой в целом. Эта система должна была в феодальном стиле контролироваться слаженно действующими центральными банками мира в соответствии с соглашениями, достигнутыми на регулярно созываемых частных встречах и конференциях. Вершиной системы должен был стать находящийся в швейцарском городе Базеле Банк международных расчётов»[19].

БМР представлял собой частный банк, учредителями которого стали центральные банки Бельгии, Великобритании, Германии, Италии, Франции, Японии, а также группа банков США во главе с банкирским домом Моргана («Д.П.Морган энд компани», «Фёрст нэшнл бэнк оф Нью-Йорк» и «Фёрст нэшнл бэнк оф Чикаго») (как выяснилось после его смерти при оглашении завещания, сам Морган был младшим партнером Ротшильдов — прим. ред.). К 1932 г. его участниками стали ещё 19 страны Европы. Вдохновителем этого предприятия был всё тот же Ялмар Шахт, тогда уже президент «Рейхсбанка», располагавший обширными связями на Уолл-Стрит и вынашивавший идею создания такого учреждения, которое и в случае мирового военного конфликта позволило бы сохранить связи между крупнейшими финансистами мира и осуществлять различные сделки. Поэтому с согласия заинтересованных сторон в Устав БМР была включена статья, обеспечивавшая банку неприкосновенность в любой ситуации: он не подлежал ни конфискации, ни ликвидации, а его деятельность не подвергалась контролю[20]. Это было действительно чрезвычайное соглашение. Хотя БМР был создан как коммерческий публичный банк, договор о его создании гарантировал его иммунитет от правительственного вмешательства и даже налогообложения, как в мирное, так и в военное время. Новая организация должна была содействовать сотрудничеству центральных банков и предоставлять дополнительные возможности по осуществлению международных финансовых операций, и так как его деятельность была очень прибыльна, ему не нужны были никакие правительственные субсидии или помощь

Хотя, в соответствии с «планом Юнга», Банк был создан для контроля над операциями по переводу иностранной валюты из Германии за границу в счёт уплаты долгов, уже через год он стал выполнять прямо противоположные функции, превратившись в канал по перекачке американских и английских денег в резервуары нацистов, который наиболее эффективно работал в первые два года гитлеровского правления. С началом германской захватнической политики в сейфы БМР стало перемещаться золото побеждённых ею государств – австрийское, чешское[21], польское и др.

К началу войны Банк полностью перешёл под контроль Гитлера, в его правление входили тогда глава «И.Г.Фарбениндустри» Г. Шмиц, барон К. фон Шрёдер (кстати, совладелец ФРС США, уже тогда постоянно проживавший в Лондоне — прим.ред) банкиры В. Функ и Э. Пуль (двое последних назначены были в правление лично Гитлером). БМР вкладывал накопленное золото в германскую промышленность, и всё это происходило при активной поддержке банковских кругов Великобритании, которую они оказывали и после вступления страны в войну с Германией. Монтэгю Норман на протяжении всей войны входил в совет директоров БМР, а президентом Банка во время войны оставался американец Томас Маккитрик, близкий друг Морганов, олицетворявший собой международное финансовое «братство». Маккитрик, в частности, обеспечил заём на сумму в несколько миллионов швейцарских золотых франков немецкому оккупационному режиму в Польше и коллаборационистскому правительству Венгрии. В течение всей войны большинство членов правления БМР свободно пересекали границы враждующих европейских государств для встреч в Париже, Берлине, Риме или в Базеле (Я. Шахт, например, провёл большую часть войны в Женеве и Базеле, где заключал закулисные сделки, выгодные Германии).

Банк, продолжавший действовать в течение всей войны (прекратились только ежемесячные собрания), не был ликвидирован и после её окончания. Хотя в 1944 г. после обвинения со стороны Чехии в отмывании нацистского золота, украденного из Европы, американское правительство и поддержало резолюцию на Бреттон-Вудской конференции, призывавшей к ликвидации БМР, она в итоге не прошла. Банк сохранил своё значение наднациональной организации по созданию и внедрению мировой валютной стратегии, а в действительности – частного клуба центральных банков, действующего под маской международной клиринговой палаты[22]. Более того, основным членом клуба стала и ФРС США, которую на «Базельском уик-энде» обычно представляет либо её председатель, либо управляющий.

Опыт, наработанный нацистской Германией, оказался бесценным для мировой правящей элиты, и если в прошлые годы она вынуждена была это скрывать, применяя его негласно и тайно, то сегодня, с переходом к открытой частной диктатуре, она нуждается в его последовательной реабилитации. Это тем более важно, что историческая правда всё более выходит наружу, игнорировать её уже невозможно, так что остаётся, как всегда, одно — возглавить процесс, направив его в нужное русло.

_________________________

[1] Цит. По: http://www.newsland.ru/news/detail/id/632128/

[2] Там же
[3] Там же. После принятия в 1935 г. нюрнбергских расовых законов орган сионистской организации «Юдише рундшау» написал, что «интересы Германии совпадают с целями Всемирного сионистского конгресса… Новые законы предоставляют еврейскому меньшинству свою культурную и национальную жизнь…Германия даёт нам счастливую возможность быть самими собой и предлагает государственную защиту для отдельной жизни еврейского меньшинства»

[4] http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer8/Berkovich1.php; Усовский А. Что произошло 22 июня 1941 г.? М., Витязь, 2006

[5] http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer8/Berkovich1.php; так же Arad, Y., 1981, Documents On The Holocaust, с. 155; Barnes Review, Secrets of the Mossad, Sept. 1995, с. 11

[6] От ивритского слова haavarah – «перенос», по соглашению см. W.Feilchenfeld, 1972, Haavara-Transfer Nach Palustina. Tilbingen: Mohr/ Siebeck; David Yisraeli, «The Third Reich And The Transfer Agreement», Journal Of Contemporary History, London, 1971, No 2. p.129-148; Encyclopedia Judaica, 1971, Haavara. Vol. 7. p. 1012-1013; R. Hilberg, «The Destruction Of The European Jews», NY: Holmes &Meier, 1985, p. 140-141; R.S. Levy, «1984, Commentary», Sept. 68-71.32

[7] Цит. по: http://www.newsland.ru/news/detail/id/632128/

[8] Там же //http://www.newsland.ru/news/detail/id/632128/; дополнительно см. Nicosia, F. «Third Reich», 1985, p.63-64, 105, 141-144, 219-220; Wistrich, R. «On Hitler’s Critical View Of Zionism In Mem Kampf», 1985, Том. 1, гл.11. Quoted In: Hitler’s Apocalypse, p. 155

[9] Гароди Р. Основополагающие мифы израильской политики. С.11

[10] Гароди Р. Указ. соч. С.9

[11] Там же. С.9-10

[12] Цит. по: Гароди Р. С. 9. В 1940 г. члены Хаганы в бухте около Хайфы подорвали корабль «Патриа» с еврейскими беженцами из Германии на борту. Сделано это было, чтобы вызвать гнев против англичан, собиравшихся везти евреев на остров Маврикий. В итоге погибло 252 еврейских пассажира и английский экипаж корабля

[13] Исследование холокоста. Глобальное видение. Материалы международной Тегеранской конференции 11-12 декабря 2006 г. С.38

[14] М. Shonfeld. The Holocaust Victims Accuse. Documents and Testimony on Jewish War Criminals. N.-Y., 1977. P. 25

[15] Исследование холокоста. Глобальное видение. С.39

[16] Цит. По: Граф Ю. Крах мирового порядка. М., Алгоритм, 2008. С.438

[17] http://www.paneuropa.ru/home.php?id=4&id2=0&id3=9&lang=

[18] Базельская башня http://www.warandpeace.ru/ru/analysis/view/36525/

[19] Цит. По: http://modernhistoryproject.org/mhp?Article=Synarchism

[20] Хайэм Ч. Торговля с врагом http://www.x-libri.ru/elib/highm000/00000008.htm

[21] Ещё до захвата Чехии чешское правительство передало свой золотой запас через БМР в Банк Англии. Тогда нацисты обратились к голландскому представителю в руководстве БМР с просьбой вернуть чешское золото в Базель. Тот позвонил Монтегю Норману (одна из наиболее влиятельных фигур финансового закулисья первой половины ХХ века – прим. ред) , который переправил золото через Базель в Берлин, где оно было использовано для закупки стратегических товаров, необходимых в предстоящей войне

[22] Властители денег из Базеля // http://goldenfront.ru/articles/view/vlastiteli-deneg-iz-bazelya

[23] В. Семиряга. Коллабрационизм. С.610

Институт высокого коммунитаризма

 

А.И.Фурсов: «Капитализм — Самый загадочный строй»

О несущих конструкциях капитализма и их разрушении в современном мире, о феномене СССР, как системного антикапитализма, и о будущем России мы беседуем с Андреем Фурсовым*.

А.И.Фурсов

 

Андрей Ильич, что такое капитализм? Что это за феномен такой в человеческой истории и цивилизации?

 

Капитализм — одна из самых загадочных, если не самая загадочная система в истории человечества. По-своему значительно более интересная, чем цивилизация Майя, цивилизация Древнего Китая и Египта. Капитализм — это система постоянно меняющаяся, нетождественная самой себе и трудноуловимая. Кроме того, у капитализма есть несколько черт, которые резко отличают его от других социальных систем. Как известно, капитализм возник в Западной Европе (и больше нигде) из разложения феодализма и по логике развития он должен был все «докапитализмы» уничтожить. Все вышло с точностью до наоборот. В конце XIX века в мире докапиталистических укладов было больше, чем в XVI веке. Но это были докапиталистические уклады, созданные самим капитализмом. Некоторые из них, правда, к концу XIX века уже ушли, например плантационное рабство в Америке, а некоторые сохранились. Ну и наконец, в XX-м веке возникает системный антикапитализм, то есть, капитализм со знаком минус. Капитализм — очень странная система, которая с одной стороны плодит докапитализмы, а с другой стороны создает свой антипод – системный антикапитализм.

А какие формы характерны собственно для капитализма?

 

При капитализме появляются феномены, которых раньше не было. Это национальное государство, в смысле state (а точнее lo stato) — принципиально новый инструмент, которого раньше не было. Феодалу государство не нужно. У него внеэкономическое принуждение встроено в производственные отношения. А вот когда возникают экономические отношения, появляется необходимость в институте, который занимается принуждением, — возникает государство. Да и нация как форма социоэтнической организации возможна только при капитализме.

 

Появляется политика, которую называют иногда роскошью европейской цивилизации. Неверно полагать, что политика существовала всегда. Те, кто так считает, часто цитируют Аристотеля, который якобы писал, что человек – «зоон политикон» — существо политическое. Это грубая ошибка. Аристотель говорил о том, что человек существо полисное, и вне полиса существовать не может. Дело в том, что политические отношения возникают между субъектами. А  между рабовладельцами и рабами политические отношения невозможны.

 

Владельцы собственности вступают не только во властные, но и в социальные отношения как между собой, так и с несобственниками. Эти отношения институциализируются в качестве гражданского общества. Об идеологии, науке как институте и массовом образовании у нас здесь нет места подробно говорить, ограничусь констатацией, что это тоже феномены сугубо буржуазной эпохи, которые с этой эпохой и уйдут – уже уходят.

 

Иными словами, капитализм создает целый принципиально новый ряд феноменов. Вульгарные марксисты и вульгарные либералы полагают, что капитализм — это своеволие капитала. Но это ошибочная точка зрения. Капитал существовал до капитализма. И будет существовать после капитализма. Я бы сказал, что капитализм — это сложная социальная система, институционально ограничивающая капитал (и таким образом продлевающая для него время) в его долгосрочных и целостных интересах и обеспечивающая ему экспансию (пространство). Экспансия для капитализма необходима по очень простой причине. Он сконструирован как экстенсивная система, и всегда, как только мировая норма прибыли падала, капитализм выхватывал из некапиталистической зоны кусок и превращал его в свою периферию. То есть, зону дешевой рабочей силы, зону рынков сбыта и зону, из которой черпали ресурсы. Но глобализация подвела черту под этим процессом. Больше нет некапиталистических зон, которые можно превращать в периферию капитализма.

 

И что будет дальше?

 

Капитализм должен был бы перейти от экстенсивного развития к интенсивному. Но проблема-то в том, что капитализм заточен под экстенсив. «Интенсивный капитализм» – это исторический нонсенс. Целый ряд институтов капиталистической системы функционируют для того, чтобы эксплуатировалось не собственное население, а внешнее. Свое население при этом выступает в качестве монолита по отношению к эксплуатируемой периферии. Это напоминает ситуацию античных полисов, где граждане сообща выступали, как коллективный рабовладелец.

 

И на пути к интенсификации капитализма стоят институты капиталистического общества, политико-гражданское общество, национальное государство и система массового образования.

 

Но если мы посмотрим, что происходит в последние 30 лет, то увидим, что разрушаются именно эти несущие конструкции капитализма. Гражданское общество скукоживается, политика превращается в комбинацию шоу-бизнеса и административной системы (поэтому появление таких людей, как Шварценеггер в качестве губернатора Калифорнии, — вещь не случайная). И что происходит с образованием, мы тоже видим. То, что происходило у нас первые 10 лет XXI века, когда команда Фурсенко под видом реформ разрушала образование, в Соединенных Штатах успешно прошло в 70-90-е годы. Достаточно посмотреть на нынешнее школьное образование США, чтобы понять, что там этот процесс благополучно завершился. Свидетельствую как человек, который читал лекции в престижных американских университетах и у которого сын учился в американской школе. Другое дело, что в американской школе существует очень продуманная система отбора талантливых детишек среднего слоя – им помогают делать карьеру, изымают в качестве потенциальных лидеров протеста, и они попадают в число 8%, которые обслуживают 2% верхов (вместе – 10%). Но в любом случае образование разрушается.

 

А как у нас происходит это разрушение? Что, министр получает специальный приказ разрушать?

 

Не обязательно вызывать Фурсенко на заседание Бильдербергского клуба и говорить: «Ну-ка, Фурсенко, – фас». Можно сделать значительно проще. Международный валютный фонд выделяет деньги на реформу российского образования в определенном направлении. И чтобы освоить эту морковку, сгрызть ее своими жадными зубами, чиновничество, естественно, разрушит все, что угодно. Не надо отдавать прямые приказания, можно просто бросить горсть золотых монет.

 

А зачем все-таки творцам современной системы и тем людям, которые ею управляют, ее демонтировать?

 

Капитализм отработал свое. Он уже не может позволить себе сохранить те институты, которые раньше обеспечивали единство капиталистического ядра по отношению к остальному миру. Поэтому их нужно демонтировать. Программным документом дедемократизации стал доклад «Кризис демократии», подготовленный еще в 1975 г. по заказу Трехсторонней комиссии С. Хантингтоном, М. Крозье и Дж. Ватануки. Сегодня Жак Аттали  в открытую говорит о демонтаже капитализма и о том, что нужна глобальная распорядительная экономика. С критикой последнего 30-летия выступают Обама, Меркель и другие. На последнем Давосе председатель   форума   профессор   Клаус   Шваб сказал, что «капитализм   в   своем  нынешнем виде уже не соответствует миру вокруг нас», и он не может решать проблемы. Они говорят обычно – «проблемы человечества», но всем этим людям на человечество плевать. Речь идет об одном проценте мирового населения, который выковывал свою власть с рубежа XVI — XVII веков с так называемой протестантской революции, и переселении венецианцев в Англию, и формировании хищного исторического субъекта, который и создавал капитализм. Они демонтируют систему, которая их больше не устраивает, и создают на ее месте совершенно другую систему.

 

А что это за система?

 

Если феодализм — это контроль над землей, а капитализм – это контроль над овеществленным трудом — капиталом, то уже позднее капиталистическое общество демонстрирует ситуацию, когда решающую роль играет контроль над духовными факторами производства, или грубо говоря, над информационными потоками. Для этого нужно разрушить образование, то есть низвести всех на очень низкий информационный уровень. А второе – сконцентрировать реальные знания в очень узких кругах, как это было в жреческих системах Древней Индии или Древнего Египта. И то, что мы видим в последние 30 лет, — одна из составных частей неолиберальной революции. Неолиберальная революция — это хаотизация экономических процессов. Но параллельно идет процесс хаотизации человеческого сознания. И последние 30 лет вообще можно назвать тридцатилетием хаоса. Мы видим, как управление социальной психологией происходит посредством массовой культуры. А сейчас и управление на уровне психических процессов. Ведь что показала так называемая арабская весна? Что заинтересованные лица на Западе наконец нашли средство не пробивать, а обходить защиту, которую ставят на их пути незападные культуры: ислам, конфуцианство, индуизм.

 

Что значит обходить защиту?

 

Последние 20-30 лет западные спецы бились над тем, как пробить эту стену. Но оказывается, ее можно обойти, воздействуя не на социальную психологию, которая завязана на культурные коды, а непосредственно на психику. Флэш- и смартмобы, воздействие через блогосферу – все эти приемы мы и увидели во время «арабской весны». По-видимому, контроль над психосферой будет одной из характерных черт нового посткапиталистического общества. Разумеется, если этот проект у глобальной верхушки реализуется. Но что-то мне подсказывает, что далеко не все пойдет так, как они задумали. И хотя Североатлантические элиты в послевоенный период сделали все, чтобы фигуры типа Сталина и Гитлера, которые соскочили с крючка, не появились, тем не менее, процесс все равно выходит из-под контроля, и на периферии появляются люди вроде Саддама Хусейна или Каддафи.

 

При этом можно сказать, что на самом Западе эта проблема решена. Если мы посмотрим на три поколения послевоенных политических лидеров, то увидим, как проседает их интеллектуально-волевая планка, что каждое следующее поколение более серое, чем предыдущее.

 

Вы имеете в виду публичных политиков, а не реальных…

 

Да, я имею в виду публичных политиков, а не тех, кто стоит на заднем плане. Хотя и последние, похоже, переживают не лучшие времена. И, кстати, само появление этих серых людей свидетельствует о том, что система настолько хорошо саморегулируется, что даже такие люди как Картер или Обама ничего не могут изменить, они действуют в узком коридоре возможностей. Такие картонные солдатики, которых просто переставляют, и говорят, что делать. А если картонный солдатик ведет себя не так, то ему очень изящно намекают, что его может ждать. Ну, например, президент Картер (1976–1980 гг.) решил, что он должен изменить Америку. И начал говорить об этом во время предвыборной кампании в 1979 г. Ему объясняли, что делать этого не надо, но он проигнорировал «мягкие и добрые советы». И в Калифорнии, во время его поездки произошла такая история. Полиция арестовала в зале двух людей, которые, как полиция заявила, собирались на него покушаться. И были объявлены имена этих якобы покушавшихся – Раймонд Ли Харви и Освальдо Ортис.  И если сложить имена, то получается Ли Харви Освальд[1]. И самое интересное, что Картер все понял. Вернувшись в свою резиденцию, он заявил, что утратил контроль над правительством, реформ проводить не будет.

 

Официально было объявлено, что Освальдо Ортиса и Раймонда Ли Харви осудили и посадили. Через год журналисты стали искать их в тюрьмах, и выяснилось, что в общей электронной картотеке тюрем США такие люди никогда не значились.

 

Вернемся на несколько десятилетий назад. Что за феномен Советский Союз в рамках капиталистической системы?

 

СССР, системный антикапитализм,  нужно рассматривать, как систему, возникшую на пересечении векторов развития двух больших систем – капитализма и России, двух линий. С одной стороны это, безусловно, левый якобинский проект модерна. СССР возник как революционное отрицание в России капитализма, причем не только российского, но и мирового, поскольку бóльшая часть проблем России в начале ХХ в. была связана с ее местом и функцией в международном разделении труда, в мировой капсистеме.

 

А с другой стороны, возникшая система оформилась как отрицание частной собственности и классов. И это логическое развитие русской истории с середины XVI в века, со времен Ивана Грозного. Дело в том, что логика истории русской власти последние 400 лет заключается в следующем. Власть охватывает всё большие слои населения, то есть разбухает. Функциональные органы власти, и все наши господствующие группы — бояре, дворяне, пореформенные чиновники — становятся по численности все больше: дворян было больше, чем бояр, пореформенных чиновников больше, чем дворян. А с точки зрения обладания собственностью, всё с точностью до наоборот. Дворяне были беднее боярства, пореформенные чиновники вообще сидели на зарплате. И в этом плане советская номенклатура, то есть огромный слой людей, плюс слои обслуживающих прилипал, — это господствующая группа без собственности вообще. И в этом плане можно сказать, что советская номенклатура – это финал некой тенденции. Отчасти это было такое воспоминание в будущем о XVI веке, когда монах Ермолай-Еразм подал Ивану IV, тогда еще не Грозному, сказку. Сказка — это теоретическая записка на языке XVI века.  В этой сказке он говорил, что поскольку земли мало, то детям боярским, то есть дворянам, не надо ее давать. Нужно посадить их на продовольственный паёк. Ивану Грозному идея понравилась, но реализовать её он не осмелился. Номенклатура, созданная большевиками и усовершенствованная Сталиным – это и есть реализация плана Ермолая Еразма.

 

Так вот, Советский Союз — был отрицанием и самодержавия, (оно не смогло окончательно рассечь власть и собственность) и капитализма.

 

И, наконец, в-третьих, СССР – это отрицание мировой революции Ленина и Троцкого. И это последнее отрицание снимает противоречие между двумя первыми. Это нарушение планов тех, кто собирался превратить Россию в сырьевую базу мировой революции.

 

С точки зрения населения России СССР был средством выживания русского народа, и других коренных народов России, в условиях капитализма. И нужно сказать, что слом троцкизма в конце 20-х годов обеспечил 60 нормальных лет жизни, победу над Гитлером и запуск Гагарина в космос. По крайней мере, до 1991 года мы жили за счет того, что был сломлен проект мировой революции, и, удалось, использовав противоречия империалистических держав, выскочить из исторической ловушки.

 

А что, собственно, произошло в1991-м году ?

 

В 1991 году Россия по многим параметрам вернулась к тому положению в международном разделении труда, которое она занимала в конце XIX — начале ХХ веков. Огромный разрыв между богатыми и бедными – почти до состояния «двух наций», сырьевая специализация в международном разделении труда, финансовая зависимость от Запада и фактическая выплата ему дани, моральное разложение верхов и низов, угроза утраты суверенитета и распада страны.

 

То есть оказалась отброшенной на 100 лет назад, да еще и на периферию капиталистического мира?

 

Экономически мы отброшены в полупериферию, а не в периферию. Но до тех пор, пока у нас есть ядерное оружие, и мы можем нанести неприемлемый ущерб США, мы остаемся великой державой. Но это реальное противоречие, такое же, как было в конце XIX века между великодержавным статусом и сырьевой ориентацией. И такое же, как то, которое возникло на рубеже 60-70 годов, когда Советский Союз стал превращаться в нефтяного донора мировой экономики, и в то же время оставался великой державой. В таких ситуациях противоречие решается в пользу одного или другого. Либо великая держава, и тогда не сырьевой статус. Либо сырьевой статус, но тогда уже не великая держава. Я думаю, что в ближайшие десятилетия это противоречие так или иначе в России будет разрешено. Либо мы свернем на рельсы создания новой исторической России, — третьей структуры после самодержавия и коммунизма, — либо Россия превратится в сырьевой придаток и распадется на части. И тогда, возможно, крушение русского мира как культурно-исторического типа, как матрицы архетипов и смыслов.

 

Сейчас достаточно часто говорят о новом левом проекте, СССР-2. Скажите, насколько возможно возвращение к тем формам, которые существовали в СССР до 91-го года?

 

В истории вообще ничего нельзя реставрировать. К тому же у СССР были серьезные противоречия, которые «разрешились» его гибелью или, если угодно, убийством. Крушение СССР не было необходимым, но оно было закономерным.

 

Выход из нынешней ситуации возможен только путем решения двойной задачи — изменения положения РФ в международном разделении труда и подавлении всех слоев, заинтересованных в консервации РФ в качестве сырьевого придатка и финансового данника. Как и в начале ХХ века нужно двойное отрицание. Это выглядит как «левый» и державный поворот. Но в кавычки я беру слово «левый» не случайно: в период системного кризиса капитализма многие противоречия между «левым» и «правым» краями идейно-политического спектра стираются, а сам кризис может оказаться для России шансом выскочить из исторической ловушки. Так уже не раз бывало в истории – в начале XVII в., второй четверти XVIII в. и в 1920–1930-е годы. России удавалось вырваться из ловушки и, искупавшись в кипятке и ледяной воде, обернуться добрым молодцем именно тогда, когда «хищникам» и «чужим» было не до России – они рвали друг друга. Но для того, чтобы воспользоваться ситуацией кризиса, нужны две вещи – воля и разум. Воля, чтобы победить врага. Разум, чтобы понять, как это сделать, а еще раньше – осознать, что другого выхода нет, надо сражаться.

 

И последний вопрос. В каком направлении стоит двигаться молодому человеку, который сейчас оканчивает школу или учится в университете, чтобы быть адекватным современному миру, и самое главное, чтобы послужить России?

 

Мой ответ будет банальным: сопротивляться хаосу, распаду, энтропии; стараться даже в нынешних трудных и сложных обстоятельствах делать нравственный выбор.  Понимаю, что это сложно, особенно в условиях большого количества соблазнов, в условиях морального кризиса. Но единственный способ достойной жизни – это жить в соответствии с принципами социальной справедливости. В России может быть среднедостаточная жизнь, и есть некий уровень социального достатка, выше которого подняться, сохранив честность, практически невозможно.

 

Поэтому молодому человеку я бы посоветовал получить образование, профессионализм и мастеровитость – залог свободы, независимости, Беречься от соблазнов и любить свою Родину. Родина – это не только то, что существует сейчас. Жизнь не начинается с нашей личной историей. Наша Родина – это наша тысячелетняя (а скорее всего и больше) история. Это наши победы, это наши достижения и наши поражения (за одного битого двух небитых дают).

 

Поэтому единственное, что можно посоветовать – это воля и разум. Воля – это готовность защищать свою страну и свои идеалы. Разум – это хорошее образование. Я понимаю, что это сказать значительно легче, чем сделать. Но кто сказал, что наша жизнь — легкая штука?  Жизнь – это бремя ответственности, свобода выбора которой, наверное, и есть счастье.

* (Фурсов Андрей Ильич, р. 1951 г.; директор Центра русских исследований Московского гуманитарного университета; директор Института системно-стратегического анализа; академик Международной академии наук, Инсбрук, Австрия).

Беседовал протоиерей Максим Первозванский

На пороге нового мира – есть ли субъект стратегического действия?

или

Железные требования исторического процесса

«- Скоро подует восточный ветер, Уотсон.
— Не думаю Холмс. Очень тепло.
— Эх, старина Уотсон! В этом переменчивом веке
вы один не меняетесь. Да, скоро поднимется
такой восточный ветер, который ещё не дул […].
Холодный, колючий ветер, Уотсон, и, может,
многие из нас погибнут от его ледяного дыхания.
Но […] когда буря утихнет, страна под солнечным
небом станет чище, лучше, сильнее».

А. Конан-Дойл

«И от ветра с Востока пригнулись стога,
жмётся к скалам отара.
Ось земную мы сдвинули без рычага,
изменив направленье удара»

В. Высоцкий

Конец эпохи

«Мир меняется. Это чувствуется в воздухе. Это чувствуется в воде. Это чувствуется на земле» – звучащая в самом начале «Властелина колец» фраза задаёт тон всему фильму, окрашивает его в определённые эмоциональные цвета: мир меняется, и он изменится независимо от того, какая из сторон противостояния, какой субъект победит – мир уже никогда не будет прежним. Эта фраза как нельзя лучше характеризует нынешнюю ситуацию в мире и в РФ – как самой по себе, так и в качестве части мировой системы. Заканчивается эпоха, которая стартовала в 1970-е и переломом которой стал рубеж 1980–1990-х годов, а центральным событием – крушение системного антикапитализма (советского коммунизма) и распад СССР, событие, отворившее «кладезь бездны» глобализации. Сегодня эта эпоха окончательно изживает себя: система неолиберального капитализма, слабым элементом которой является РФ, – рушится, а, как известно, первыми вылетают именно слабые звенья.

Может ли это слабое звено выскочить из геоисторической ловушки, есть ли для этого план игры, средства и, самое главное, тот субъект, который раззудит плечо? Прежде чем рассуждать на эту тему, надо хотя бы вкратце несколькими мазками, с неизбежным упрощением обрисовать мировую ситуацию и корни того положения, в котором оказалась РФ на рубеже двух веков и тысячелетий.

Глобальный неолиберальный капитализм исчерпал возможности своего развития. В этом плане водораздельная эпоха 1970–2000-х годов была в такой же степени мощной вспышкой в развитии капитализма, его буйством, в какой его агонией или, как минимум, предагональной стадией. Ситуация напоминает самцов некоторых видов паука, которые испытывают оргазм и безумно буйствуют в нём только после того, как паучиха откусывает им голову; в известном смысле, неолиберальный капитализм – это ацефальный капитализм, капитализм с откушенной головой. Ну а его периферийные версии ещё безголовее, достаточно посмотреть на РФ, особенно в 1990-е годы.

Впрочем, у РФ есть собственное измерение исчерпанности эпохи, лишь опосредованно связанное с мировым и коренящееся в глубинной логике русского прошлого, в его «исторических часах», пробивающих 24-й час эпохи тогда, когда проедается её вещественное наследие, историческая субстанция. По сути уже сегодня почти проедено советское наследие, прежде всего материально-техническое, инфраструктурное; процессы социальной дезорганизации господствуют над таковыми социальной организации; криминализация становится формой социальной организации жизни низов, коррупция – верхов, между верхами и низами болтается полудохлый средний слой – бессмысленный и бесперспективный.

Перестроечная пятилетка и послеперестроечное двадцатилетие подвели РФ к черте, за которой лишь две альтернативы: либо усиление государства, декриминализация общества (она же – денеолиберализация во всех смыслах), изменение положения в мировом разделении труда в качестве сырьевого придатка Запада, либо распад страны, оформление колониально-оккупационного криминально-полицейского строя и окончательное сползание в «четвёртый мир». Эта российская альтернатива отчасти кореллирует с той, что стоит перед Западом: либо усиление государства перед лицом финансовой, социально-экономической, расово-политической и геоклиматической катастроф, демонтаж капитализма и создание новой системы, либо крушение государства и общества в условиях катастрофы и наступление новых (четвёртых) тёмных веков (предыдущие – XIII–IXвв. до н.э.; V–VIIIвв. н.э.; сер. XIV– сер. XVIIвв. н.э.) с неясными перспективами для цивилизации, белой расы, а, возможно, и HomoSapiens.

Иными словами, мировые и российские альтернативы во многом совпадают. В условиях этого волнового резонанса персонификаторы противостоящих друг другу в РФ и в мире вариантов могут, по крайней мере, на определённом, скорее всего коротком историческом отрезке, выступать союзниками (причём далеко не всегда, в конечном счёте, для блага России и русских, здесь другие расчёты, а потому надо держать ухо востро) – у власти в РФ может появиться внешний (западный) союзник в деле укрепления государственности, как на государственном, так и на наднациональном уровне. Ещё десяток лет назад это было невозможно – заинтересованных в сильной РФ на тот момент не было или же они сидели тихо; интерес представляли ослабление и распад и поддерживались силы распада. А вот сегодня мировая ситуация изменилась, и силам, персонифицировавшим и осуществлявшим распад, скорее всего придётся либо уйти с арены, либо уйти в тень, надев иные маски. Борьба мировых элит, их кланов, «номенклатур» проецируется на эрэфскую реальность.

Впрочем, у усиления РФ и тем более изменения её положения в мировом разделении труда, а, следовательно, в сохранении слабости, в «развитии слаборазвитости» количественно противников больше, чем союзников – выше речь шла о мировой тенденции, набирающей силу, но победа её отнюдь не гарантирована. Слишком многое и многие против неё и против нормализации ситуации в РФ, превращение РФ в новую историческую Россию. Что же представляют собой эти «многое и многие»? Ответ прост: значительная часть господствующего слоя мировой капиталистический системы – корпоратократия (К).

Хищники и чужие

К – хищная и активная фракция мирового капиталистического класса, оформившаяся после Второй мировой войны и заявившая о себе в 1950-е годы свержением правительств Мосаддыка в Иране (1953), Хакобо Арбенса-Гусмана в Гватемале (1953), созданием Бильдербергского клуба (1954) и попыткой переворота в Венгрии (1956). Если государственно-монополистическая буржуазия могла худо-бедно сосуществовать с зоной антисистемного капитализма, то для К это было неприемлемо, и уже в 1948–1949 гг. её интеллектуально-военно-разведывательный авангард принял программу «Лиотэ» – бессрочной борьбы с коммунизмом; первый срок ориентировочно устанавливался в 50 лет, в него и уложились.

На К, на этот перспективный слой в начале 1950-х годов сделали ставки Хозяева Мировой Игры, объединённые в клубы, ложи и иные структуры. В свою очередь К активнейшим образом стала влиять на все эти организации, не только встраиваясь в их логику развития, но и встраивая их в свою логику – логику развития новейшей формы капитализма, создавая уже свои клубы и «ложи» на базе старых – Римский клуб, Трёхсторонняя комиссия. Именно К «сломала» СССР.

Пять десятилетий ушли у К на борьбу с СССР не только из-за силы СССР, но и потому, что К вела социальную войну на два фронта: внутри Запада она боролась за пальму первенства с гээмковской буржуазией, и пока не одержала верх (в США – в результате ползучего переворота 1963–1974 гг., т.е. от убийства Кеннеди до импичмента Никсона, оба президента выражали интересы США как в большей степени ГМК системы, чем кластера ТНК) не могла полностью развернуться против СССР, работала по принципу «душить в объятьях». Разумеется, социосистемно это была не борьба на смерть – верхушки, как всегда, договорились, достигли компромисса; физическая смерть пришла к тем, кто не шёл на компромисс (например, клан Кеннеди). Да и общая ситуация на Западе и в мире подталкивала старых и новых хищников договориться.

После окончательной компромиссной победы – прихода к власти в англосаксонском ядре капсистемы прямых ставленников К – Тэтчер и Рейгана она пошла в «последний и решительный бой» против СССР, тем более решительный, что экономическое положение Запада на рубеже 1970–1980-х годов было аховым, он балансировал на краю пропасти. Этот бой – так называемая «Вторая Холодная война» 1981–1985 гг., которая плавно перешла в «тёплый» демонтаж СССР – горбачёвщину, превратившую структурный кризис СССР в системно-летальный. Дело, однако, не обстоит так, что СССР разрушили просто некие внешние силы. Непонятая до сих пор природа плохо исследованного слоя К заключается в том, что в отличие от связанной с государством монополистической буржуазии, К не знает границ. Причём, самое главное, это касается границ не только внутрикапиталистических, но мира в целом, включая мировую социалистическую систему. И если в довоенный период и в 1950-е годы проникновение Запада в СССР шло главным образом по линии традиционной закулисы, то с 1960-х годов к нему добавилось проникновение в соответствии с логикой политэкономии нового слоя и новой структуры капмира.

К – глобальный слой по определению, её глобализация предшествовала собственно глобализации (как глобализация клубов и лож конца XIX – первой половины ХХ в. предшествовала оформлению К), стартовавшей в 1980-е годы после победы этого слоя. Будучи транснациональной, а в перспективе – глобальной К в своей экспансии легко пересекала государственные границы. Реагируя на кризис Запада (и прежде всего США) на рубеже 1960–1970-х годов она начала интеграцию в себя части советской номенклатуры, которая с рубежа 1950–1960-х годов начала искать свой путь к интеграции в мировой рынок.

На рубеже 1960–1970-х годов К начинает формировать свои сегменты «по ту сторону» «железного занавеса», который на самом деле никогда не был железным (миф, запущенный на Западе и подхваченный шестидесятниками и диссидой), начинает вполне по-сталински бить противника на его собственной территории, используя процесс разложения самой номенклатуры и наиболее тесно связанных с ней секторов советского общества. Уже в 1970-е годы К, членство в ней (главным образом косвенное, но всё чаще – прямое, хотя и тайное) стало формой существования части господствующих групп советского общества. Части небольшой, но весьма влиятельной и активной – определённые сегменты номенклатуры и КГБ, связанные с явной и тайной зонами мирового рынка – торговля сырьём, драгметаллами, оружием, а также с тайными операциями (золотовалютные операции, контроль над наркопотоком и т.п.) и занимающей важные позиции, что в централизованной системе играет решающую роль.

Именно с 1970-х годов начинается формирование того кластера (часть номенклатуры, КГБ, научного «истеблишмента», «теневиков», «воров в законе»), в интересах которого было разрушение СССР, экспроприация общей властно-экономической системы («коммунизма») в групповых/частных целях. Так в советском теле появились чужие, часть глобальной слизи, прораставшей сквозь мировую систему. Планировалось и делалось это советско-западным кластером совместно с определёнными игроками на Западе. Помимо прочего, в течение 1970-х годов они совместно подбирали и готовили кадры для того, что стало «перестройкой», в том числе и в Венском институте системных прикладных исследований. Делалось это всё под взмахи дирижёрской палочки Хозяев Мировой Игры.

Особенно ускорился этот процесс в результате и после рукотворного, запланированного в начале 1970-х годов нефтяного кризиса 1973 г., чудесным образом обогатившего не столько шейхов, сколько Запад и сделавшим ненужными в глазах советской верхушки какие-либо реформы и наступательные действия против Запада именно тогда, когда Запад, прежде всего США испытывали серьёзнейшие трудности и объективно СССР мог их «уронить», полоснув лезвием геоисторической бритвы, и совершить рывок в будущее, в Полдень XXIIвека. Вместо этого тупая советская верхушка проедала нефтедоллары – и будущее страны, готовясь к «пикнику на обочине» исторического процесса, а К готовила свою неолиберальную перестройку и собирала силы для «окончательного решения» советского вопроса с помощью советского же сегмента К.

Будучи «пятой колонной» внутри СССР в мировом масштабе этот кластер в то же время функционировал в качестве элемента К. Именно этот слой руками своей агентуры как коллективного экономического (системного) убийцы разрушил СССР одновременно изнутри и извне, превратив часть антикапиталистической системы в зону интересов капиталистической К, уже к середине 1980-х годов став для неё скрытым внутренним контуром внешнего управления. Собственно, горбачёвщина и есть этот контур, ельцинщина лишь окончательно институциализировала и оформила его, в результате чего российская К заняла отведённое ей место в глобальной корпоратократической иерархии – несовпадение явного и скрытого, внутреннего и внешнего, государственного и глобального контуров.

Пессимизм ситуации и оптимизм законов эволюции

Нормализация страны, превращение РФ в новую историческую Россию требует изменения её положения в мировой системе Попытка сделать это затрагивает интересы огромного геоисторического кластера – глобальной К и её местной агентуры, Матрицы и её местных «агентов смитов». Можно ли теоретически победить такого монстра, Горыныча о трёх головах (военно-промышленно-интеллектуальный комплекс)? Победить в мире, в котором РФ далека от субъектности, а в самой ней хватает нечисти, играющей за мировых Хозяев Игры, вынесенных далеко за пределы РФ – не достать – и владеющих финансовыми, информационными и материальными «гиперболоидами» и прочими «кольцами всевластия». Это – с одной стороны. С другой – РФ в нынешнем её состоянии, представляющая не столько систему, сколько объединение, если пользоваться кибернетическими терминами.

Так можно ли справиться с таким гигантом, порвать его сеть или встроить в неё разрушительный для неё вирус? Можно. Кто это может сделать? Гигант сопоставимых размеров? Нет. История эволюции даёт отрицательный ответ на этот вопрос.

В Большой Эволюционной Игре , как правило, побеждают «малыши», за которыми преимущество в интеллекте (информация) и организации (энергия). Динозавров «сделали» мелкие млекопитающие, чьё преимущество заключалось в обладании лимбическим мозгом, тёплой кровью и коротким сном – мощнейшим информационно-энергетическим оружием. Homosapiensпереиграл Parantroprobustus(«синеволосые люди» Рони-старшего) за счёт социальной организации (т.е. «коллективного интеллекта»). Мелкие христианские общины подточили Римскую империю, а затем протестанты сыграли в аналогичную «игру» с гигантской католической машиной. Разумеется, «малыши» побеждают, как правило, в условиях кризиса – и чем он крупнее и тотальнее, тем больше шансов у «давидов» против «голиафов». Тем более что поскольку кризисные ситуации суть системные переходы, точки бифуркации, в них важна не сила (воздействие), мощь и масса, а направление, для движения в котором достаточно небольшого, но выверенного толчка, осуществляемого невеликим по мощи, но обладающим интеллектуальным и целевым преимуществом субъектом, знающим, куда двигаться. В точке бифуркации, когда «и даже тоненькую нить не в состояньи разрубить стальной клинок», небольшая группа людей, точно знающая адрес «кощеевой смерти» и безошибочно определяющая направление толчка-удара, уравнивается с гигантской машиной. Здесь не нужен рычаг – достаточно изменить направление удара, причём нередко – чужого: «Ступай, отравленная сталь, по назначенью» (Шекспир).

В сухом остатке: побеждают не числом и массой, а уменьем и информационно-энергетическим потенциалом, используя состояние точки бифуркации и силу противника против него же («принцип дзюдо») и «съедая» его пространство с его же помощью («принцип го»). Впрочем, это уже конкретика и практика. Именно таким уменьем должен обладать субъект стратегического действия (CCД), т.е. в нашем случае такой субъект, который способен ставить и решать задачи системного и исторического масштаба в интересах русского народа и других коренных народов России, опираясь на традиционные ценности нашей цивилизации, придавая им динамичный, наступательный характер и используя для этой цели и в своих интересах информационно-энергетический (организационный) потенциал, накопленный другими ССД, включая враждебные России и русским, в ходе истории.

Цель (смысл, императив) любого социального организма – развитие в соответствии со своей природой, своими ценностями на основе собственного целеполагания. Речь идёт об увеличении информационно-энергетического потенциала организма и роста его независимости от внешней среды. Перенося эти параметры на нынешнюю ситуацию в РФ, можно сказать, что целью ССД является сохранение России и русскости как единства населения (с его ценностями, исторической традицией/памятью, культурой, оргтипами) и его территории; сильная, мощная, процветающая Россия, державо-(системо-)образующим элементом которой выступает русская нация, живущая осмысленно, в соответствии со своими ценностями (главная из которых – социальная справедливость), в достатке и безопасности. Только наличие русского национального стержня гарантирует нормальную национальную жизнь другим коренным народам России; без этого стержня они становятся лёгкой добычей внешнего хищника – впрочем, как и русские без сильной организации имперского масштаба и качества.

О пользе и вреде национализма

На бумаге всё или почти всё кажется правильным и выполнимым. В реальности – иное. Мир не таков, каким нам хотелось бы его видеть. За каждой задачей скрывается на самом деле несколько задач, каждая из которых упрятана в другую, но вырастает до гигантских размеров, как только добираешься до неё. Причём решение этой задачи гарантирует лишь одно – возможность решать следующую. А вот неудача означает очень неприятную вещь – конец игры. Итак, проблемы.

Начать с того, что русские до сих пор не являются нацией в строгом смысле этого слова. Или – являются не полностью: процесс формирования русской нации не завершён, более того, он деформирован. Нация в строгом смысле слова есть такая форма социо-этнической организации, базовой единицей («кирпичиком») которой является индивид: нация не может состоять из племён, кланов, каст, полисов, общин – эти коллективные формы, охватывая индивида, не позволяют сформироваться нации. Не случайно нации начинают возникать в Западной Европе в XVII–XIXвв. по мере разложения «первичных коллективностей». В Российской империи, где община просуществовала до начала ХХ в., условий для появления целостной русской нации не было; к тому же фокус групповой идентичности носил не этнический, а религиозный (православие) или монархический (самодержавие) характер. В таких условиях естественное состояние основной массы населения – народ(ность), тогда как небольшая часть – дворянство – превращается в квазинацию. Отмечу, что православие и монархический строй не способствуют, по крайней мере, в русских условиях, развитию нации. Поэтому нынешние призывы к возрождению православия и восстановлению монархии в России бессмысленны. И дело не только в том, что обе эти формы, особенно монархия изжили себя ещё в начале ХХ в. Дело и в другом – они не способствуют, если не блокируют развитие нации. Показательно: те, кто ратует за православизацию и монархизацию России чаще всего помалкивают по вопросу о развитии русской нации и смотрят не в будущее, а в прошлое, обрекая себя тем самым на поражение.

В СССР русская нация тоже не сложилась: во-первых, формировалась общность нового типа – советский народ; во-вторых, русско-национальное, за исключением периода конца 1930-х – начала 1950-х годов, мягко говоря, не поощрялось – по контрасту с курсом на развитие «национального сознания» во всех республиках, кроме РСФСР.

Таким образом, на данный момент русская нация как таковая до конца не сформировалась. Более того, за период с 1980-х годов в значительной степени произошёл – отчасти стихийно, но в ещё большей степени целенаправленно – демонтаж и народа, прежде всего советского; впрочем, психоинформационные удары наносились по советским и русским архетипам сознания одновременно. В связи с этим возникает задача, теснейшим образом связанная с созданием сильной, процветающей и независимой России и предваряющая её. Речь идёт о воссоздании жизнеспособной, полноценной русской нации и соответствующих ей форм властной, социальной, экономической и духовной организации вкупе с обеспечением её психоисторической (смыслы и ценности) геополитической (хозяйство) безопасности в условиях надвигающего мирового системного кризиса, который, если не случится тотальной катастрофы, может продлиться 100–150 лет (т.е. охватит XXI, а возможно и XXIIвек).

Однако на пути достижения поставленной цели имеются серьёзнейшие препятствия. Во-первых, это как нынешняя внутренняя среда, причём речь идёт о состоянии не только власти, но и населения в целом, так и внешняя среда, враждебно настроенная к России и русским. Во-вторых, количественный аспект: невозможно создать нацию сразу из 130 млн. человек – сначала должно быть создано ядро («модальный тип личности» – 7–8% населения), что отчасти затрудняет и осложняет, а отчасти облегчает и упрощает решение задачи. В-третьих, возникает вопрос о том, кто будет создателем нации. Им-то как раз и может быть только принципиально новый, отвечающий современным русским и мировым условиям ССД, который, комбинируя сетевые, институционально-иерархические и территориальные принципы организации, способен решать стратегические задачи геополитического, системно-геоисторического и цивилизационного характера. На данный момент такой субъект в РФ не просматривается. О том, как он может появиться, мы поговорим позже. Здесь и сейчас скажем о тех задачах, которые объективно стоят перед ССД и о тех железных требованиях исторического процесса, которым он должен соответствовать, чтобы состояться, чтобы вступить Игру, в которой можно победить. Соответствие этим задачам и требованиям и формирует ССД, определяет, оконтуривает его.

Нация и империя

Одну задачу мы зафиксировали – окончательное оформление русской нации, без этого трудно представить себе новую историческую Россию. Нации, как показывает история, создаются посредством национализма, главные орудия которого – школа и армия (именно эти институты целенаправленно разрушались в РФ).

Вопрос, однако, в том, какой национализм и что его уравновешивает, поскольку у национализма есть свои плюсы и свои минусы. Плюсы очевидны: история западных стран, где национализм трактуется весьма положительно (достаточно посмотреть английские, немецкие, французские, испанские словари), показывает, что национализм – мощнейшее орудие внутренней интеграции и внешних побед. Национальная разобщённость и слабое чувство коллективной идентичности – две серьёзнейшие наши проблемы как в исторической, так и в повседневной жизни, из-за этого русские часто проигрывают внешне намного более слабым, но обладающим национальной сплочённостью этно-религиозным, а то и этно-мафиозным группам, которые мощное чувство именно национальной идентичности, растворящей всё остальное, даже религию, превращает по сути в особые корпорации.

Однако, как говорят наши заклятые друзья англосаксы, everyacquisitionisaloss,andeverylossisanacquisition (каждое приобретение есть потеря и каждая потеря – приобретение). Завершённый национализм часто приводит к окостенению, приближая финал развития того или иного народа. Нация завершается – оканчивает своё развитие, останавливается. Не это ли произошло с главными националистами Европы – французами, немцами и поляками? А вот у британцев нашлось нечто существенно ограничивающее национализм, компенсирующее его узкие места, выводящее за его рамки – при сохранении национальной идентичности как высшей ценности («Rightorwrongmycountry»– «Права она или нет, но это моя страна»; этот принцип – залог побед англосаксов). Это нечто – имперскость, одно из лучших средств против жёсткости и крайностей национализма, не позволяющее ему превратиться в этноцентризм. Разумеется, «ненационализм» англосаксов не стоит преувеличивать, и тем не менее разница в этом плане между ними, с одной стороны, и французами, поляками и немцами с другой, очевидна. Эта разница – в отличии имперского национализма от узкоэтнического.

Существует определённая корелляция между незавершённостью русских как нации, с одной стороны, и имперскостью дореволюционной России и квазиимперскостью (протоглобальностью) СССР. И самодержавие, и советский строй тормозили и даже деформировали развитие русской нации. Однако они же не позволяли русским закостенеть в узконациональном восприятии реальности, делали их открытыми миру; правда, часто – слишком открытыми. Другое дело, что последние три сотни лет русские, неся основное бремя имперскости, непропорционально их доле в населении страны были представлены во многих решающих сферах общества.

Действительно, русские тащили на себе основное бремя и Российской империи, и СССР, как правило, не получая за это достойного вознаграждения («победитель не получает ничего»); в верхушке был непропорционально высокий процент нерусских. Однако трагическая ирония истории заключается в том, что вне и без империи русские вообще лишаются исторических шансов. В отличие от Запада, где империя – политическая форма и не более того, в России империя есть социальная форма, и её крушение приводит к разрыву социальной ткани и катастрофе прежде всего для русских. В связи с этим любые попытки квалифицировать имперскость как бремя, которое необходимо сбросить, создав узконациональное русское государство следует рассматривать либо как глупость, либо как сознательное участие в одной из западных (англосаксонских, ватиканских и иных) схем, общий знаменатель которых – «ударим русским национализмом по России».

С учётом всего этого ССД должен строить новую историческую Россию как импероподобное образование, границы которого могут существенно отличаться как от царской России, так и от СССР. Кроме того, у новой исторической России должно быть не только физическое измерение, но и метафизическое – виртуальное. Речь идёт о сетевом русском мире как реализации русского проекта глобализации – единство материального и виртуального. Сетевые формы, великолепно дополняя территориальные, способны развиваться и сами по себе (см. две «академии» из знаменитого пятикнижия А. Азимова). Как знать, возможно Четвёртый Рим как диалектическое единство сетевого глобального русского мира и новой исторической России как макрорегиональной территории начнёт строиться в виртуальной сфере, прорастая из неё как из будущего в материальное настоящее.

По форме новая историческая Россия может быть разной: имперская федерация, империя-паутина, комбинация неоординских, неоимперских и корпоративных структур – всё это уже историческая конкретика реального властного строительства, реализующегося в виде социальной (классовой, психоисторической, международной и т.п.) борьбы.

Русские, безусловно, должны превратиться в нацию, но нацию – ядро не столько национального государства (нации-государства), сколько ядро импероподобного образования. Ядровость, разумеется, должна иметь достойное вознаграждение – этносоциальное, геоисторическое, материальное; прежде всего это пропорциональная доле русских в населении представленность в решающих сферах общества (управление, экономика, финансы, духовная сфера и др.). Только так можно исправить ошибки прошлого, связанные с «бременем русского человека».

При соблюдении принципа пропорциональности имперскость не будет угнетать нацию, не позволит здоровому национализму превратиться в этнизм, удержит от крайностей. Собственно, интернационализм есть не что иное, как диалог-союз национализмов, противостоящий как космополитизму, выдающего себя за универсализм, так и различным формам этно-религиозного партикуляризма.

Наконец, имперскость может на наднациональном уровне эффективно ограничивать избыточный русский провинциальный универсализм – избыточную «всечеловечность» русских, нередко забывающих о своих интересах и жертвующих собой в пользу «человечества», которое представляет собой не что иное, как идеологический конструкт мировых Хозяев Игры, рассчитанный на простаков и действующий как психоисторическое оружие. Впрочем, конструкт этот можно и нужно обратить и против самих конструкторов, наполнив новым содержанием, но это отдельный вопрос.

Империя и свобода: «продлись, продлись очарованье»

Имперскость, однако, решая одни проблемы, создаёт другие. Главная из них, представляется, следующая: империи творят только свободные люди, субъекты стратегического действия. Однако, будучи созданными, империи начинают подавлять свободу и свободных (сочетание свободы и империи длится весьма недолго). Что может уравновесить, ограничить имперскость в этом плане? Определённый социально-экономический строй, доминирующая система распределения факторов производства. На что в историческом опыте может в этом плане опереться новая Россия? Здесь мы сталкиваемся с интереснейшим аспектом русской истории.

У нас не было ни феодализма, ни капитализма в строгом смысле слова, а то, что напоминало эти последние, как правило, представляло собой внешние, заимствованные формы. Последние, во-первых, из-за низкого уровня совокупного общественного, а следовательно и прибавочного продукта требовала отчуждения у населения не только прибавочного, но и часто необходимого продукта; результат – западнизация верхов = регресс системы в целом; классика «жанра» – пореформенная Россия и постсоветская РФ. Во-вторых, эти формы так и не смогла пустить прочные корни в русской реальности, прорасти в неё. Недаром в учебниках по поводу как феодализма, так и капитализма в России писалось: «развивался в большей степени вширь, чем вглубь». Иными словами, и тот, и другой наслаивались на нечто. Это нечто было по сути поздневарварской/раннеклассовой основой, которая в хозяйственном, а в значительной части и социальном плане сохранилась до конца XIXв., отторгая как дворянско-петербургский, так и буржуазный строй и в то же время разлагаясь под их воздействием, и – внимание – разлагая их . В этом плане советский коммунизм, Красный проект с его отрицанием частной собственности, классовости (т.е. «питерской системы» в её самодержавно-дворянском, а затем квазибуржуазном, по сути – антинародном варианте) негативно-диалектически стал современным (modern) выражением поздневарварской/раннеклассовой сути русской жизни в том виде, в котором она существовала в течение последнего тысячелетия. Эта классовая неоформленность, кстати,  соответствует национальной неоформленности – и наоборот.

Коммунизм, советский строй как антикапитализм был негативным по принципу конструкции строем, двойным отрицанием – самодержавия и капитализма. Социальный строй новой России должен создаваться по позитивному принципу – не антикапитализм (над ним уже и так работают Хозяева Мировой Игры, сбрасывая капитализм в качестве социальных отходов в Россию, Китай, Индию и другие страны) и даже не некапитализм (-анти и -не надо отбросить), а некое положительное начало, возникающее на стыке русской традиции и мировой истории. Туманно? Да. Но развеять туман может только историческая практика, реализующаяся в виде социальной борьбы. Конкретный результат последней и определяет форму будущего общественно-политического устройства. Из кризиса «длинного XVIвека» (1453–1648) Запад вышел тремя путями – французским, немецким и английским, каждый из которых определялся борьбой крестьян и сеньоров (победа, поражение, ничья) при участии короны. Конкретная форма будущего устройства России и других стран мира, да и мира в целом, будет решаться в социальных битвах XXIв.

В самом общем плане в России с её невысоким уровнем создаваемого совокупного общественного продукта нужно общество с минимально выраженными классовыми различиями («нация-корпорация»), характеризующееся приматом общественной (государственно-корпоративной) собственности, слабо выраженной поляризацией (децильный коэффициент не более 5:1). Такой социально-экономический строй способен ограничить наступление империи на свободу индивидов, которые, кстати, могут противопоставить империи такую форму социальной организации, как корпорацию, разумеется, не в капиталистическом смысле слова.

Конечно же, «гладко было на бумаге», но это судьба всех проектов и идеалов. Совет один – киплинговский: «умей мечтать, не став рабом мечтанья и мыслить, мысли не обожествив». К тому же, перефразируя Ленина, писавшего о том, что не надо становиться идиотами демократии, замечу: не надо становиться идиотами имперскости, а также свободы и равенства, не говоря уже о братстве, которыми столь умело пользуются различные «братья», «дети» и прочие «родственники».

Внешний мир: диалектика дьяволектики

Отдельно среди условий деятельности русского ССД (русского – не значит, что там только русские; там может быть представлен человек любой национальности, исходящий из того, что только русские могут удержать свою естественно-историческую территорию, защитить её от любого хищника и стать державообразующим народом на благо всех коренных народов России или, перефразируя евразийцев, русосферы) стоит вопрос о создании благоприятной внешней среды. Кто может быть союзником ССД на мировой арене? Ответ на этот вопрос всегда был труден для России, вдвойне – для РФ, многократно – в условиях мирового кризиса, когда идёт острейшая борьба всех против всех за место под солнцем послекапиталистического мира, даже если это солнце будет тёмным, как в некоторых версиях игры «Dungeonsanddragons» – «Солнце лучше, чем ничто».

В самом общем плане союзником русского ССД могут быть государства, народы и группы, над которыми вот-вот должны сомкнуться волны «прогресса», запланированного Хозяевами Игры, демонтирующими капитализм в своих интересах; группы, заинтересованные в относительно эгалитарном посткапитализме, в сохранении гуманитарных и демократических достижений буржуазного общества, в продолжении существования прежде всего европейской цивилизации и белой расы, тающей буквально на глазах. Этот интерес может материализоваться в надидеологическом союзе консерваторов и марксистов, которые в условиях кризиса обретают одного и того же противника, если не врага, и по сути одни и те же задачи. Консерватизм в условиях кризиса может обернуться динамичной левой стратегией, а марксизм – консервирующим наиболее демократические достижения курсом. Иными словами, IVРиму, чтобы он состоялся, нужен VИнтернационал, но не только он.

В конкретном плане в условиях разворачивающейся мировой борьбы (упрощённо) между госбюрократиями и финансовым капиталом и представляющими их наднациональными структурами (реально – между наднационально-государственными кластерами неоорденского и клубного типа и старыми структурами типа Ватикана) союзником русского ССД могут неожиданно (на первый взгляд) оказаться те силы (тоже ССД), которые так или иначе заинтересованы в нынешних условиях в сильной России (союзник, противовес, нельзя исключить – контробъект нового сплочения, впоследствии подлежащий уничтожению – см. игру западных держав в 1930-е годы по накачиванию Третьего Райха); я уже не говорю о скрытых ССД и ССД-реликтах прошлого, которые в условиях кризиса вынуждены будут выбраться на поверхность, выйти из тени и искать себе тактических союзников. Разумеется, всё это похоже на союз с дьяволом, но такова диалектика. Только так можно вырваться из социального ада. Как писал в своё время о кризисной европейской ситуации XV–XVIIIвв. Ф. Бродель: «Можно ли вырваться из социального ада? В одиночку – никогда». В таких условиях особое значение приобретают вопросы цены вопроса и знания того, с кем имеешь дело, а следовательно, знание современного мира – того, как он работает.

Знание – сила,

 или

О необходимости зловещего интеллектуального превосходства

Ну, возник в РФ ССД, энергия «материализовалась» в политическую волю, а эта последняя «отлилась» в некую оргформу. Что дальше? Что делать? Как делать? Поздно пить боржоми, когда печень развалилась. Поздно пытаться отвечать на вопросы, когда столкнулся с ними на практике, это надо делать раньше, много раньше: ССД и должен формироваться прежде всего как информационный (знающе-понимающий) субъект, как субъект обладающий мощным знанием, а следовательно, обоснованной программой действий. Генетическая, эмбриональная фаза развития ССД –информационная. Подготовительная работа требует изучения опыта ССД, существовавших в истории, причём успешных. Учиться нужно у победителей, старательно избегая ошибок проигравших и в то же время внимательно анализируя исторические ошибки, прежде всего собственные – нам нужна серьёзная работа над ошибками нашей истории плюс изучение опыта тех ССД, которые реализовали себя. К сожалению в русской истории не было эффективных и долгосрочных ССД, да и о тех разнокалиберных вариациях, что были, например, опричнина Ивана Грозного, Спецкомитет Бокия, личная разведка Сталина, Спецкомитет Берия – мы знаем очень мало.

Что есть главное оружие ССД и в то же время необходимое условие его возникновения, его locusstandiиfieldofemploymentодновременно? Информация. Только на её основе может возникнуть организация с энергетическим (волевым) потенциалом, овеществляющая себя в истории. Информация, организованная определённым образом, т.е. ЗНАНИЕ и ПОНИМАНИЕ – собственной страны, мира, массовых процессов, законов истории и тайного и явного управления историческими процессами, того, как реально устроен мир.

Одной из причин поражений российской/советской верхушки в геоисторических баталиях двух последних столетий было прежде всего недостаточное знание и понимание собственной страны, мира, частью которого она является («неосознанность происходящего», как говорят люди из Римского клуба), природы его хозяев, их целей и стратегии, их сильных сторон и уязвимых мест, своих реальных противников на мировой арене, короче, того, как работает современный мир. Исключением был Сталин – единственный из правителей России за последние 200 лет её истории, который ЗНАЛ и ПОНИМАЛ, кому он противостоит (прежде всего потому, что был «родом» из большевиков, знал «свою» партию – в обоих смыслах слова «партия», подоплёку её истории в варианте самого «длинного курса»). После смерти Сталина ситуация, особенно по мере интеграции советской верхушки в капсистему, ухудшалась, став почти катастрофической в 1970–1980-е годы, когда наиболее поражёнными изнутри и извне оказались защитная (КГБ) и когнитивная (наука) подсистемы системы.

Главное «орудие производства» ССД – психоисторическое оружие, т.е. совокупность идеальных (информационных, научно-образовательных и духовных) средств, посредством которых ССД направляет исторический процесс (или влияет на его направление), позитивно воздействуя на сознание, психику, духовную сферу в целом коллективов и индивидов.

Одним из серьёзнейших видов психоисторического оружия является реальная картина мира, особенно сегодня, когда эта картина сознательно дробится, фрагментируется, подменяется муляжом, когда нарастает дефицит понимания этой общей картины. Именно реальную картину мира должна обеспечить информационно-аналитическая деятельность – мониторинг информпотоков, которые отражают не только реальность, но и интересы стоящих за ней сил – «инженеров» и «конструкторов».

Сегодня на людей сознательно обрушивается мощный мутный поток третьестепенной информации, в которой топят и прячут реальное положение дел. В связи с этим необходимое условие существования ССД – наличие ударной группы интеллектуального или, если угодно, «информационно-аналитического спецназа», операторов эксплюзивной информации, способных в то же время «свернуть», «сжать», «упаковать» в адекватную форму нарастающий поток информации, услышать в его шуме Музыку Истории, дать соответствующую научную интерпретацию его содержанию и определить скрывающиеся за этим шумом интересы – cuibono(кому выгодно).

А вот с этим – с наукой об обществе – у нас (да и в мире) самые серьёзные проблемы.

Для этого, в свою очередь, нужна новая наука об обществе, поскольку старая, в том виде, в каком она сформировалась в XIX – первой половине ХХ в., во-первых, обслуживает определённые интересы; во-вторых, даже и в таком «служебном» виде работает всё хуже и хуже. Это неудивительно: она всегда в основном соответствовала лишь реалиям североатлантического ядра капсистемы, нынешнему состоянию мировой системы эта наука не соответствует, а потому переживает методологический кризис, намного более серьёзный, чем античная философия в III–IVвв. н.э. или западная схоластика в XV–XVIвв. Более того, современная наука как по принципу своей конструкции, так и по вложенным в неё интересам принципиально скрывает реальные пружины, рычаги и механизмы мирового управления, т.е. выступает в качестве криптоматики. В связи с этим ССД необходимо принципиально новое рациональное знание о мире, новая наука о человеке, обществе, мире.

Показательно, что бросая вызов англосаксам и понимая, что знание – сила, СССР и Третий райх прежде всего озаботились созданием науки об обществе, которая способна выступить альтернативой англосаксонской науке. У большевиков это был марксизм с его классовым подходом (как бы к нему ни относиться), у национал-социалистов – праворадикальные, консервативные и расово ориентированные схемы (опять же, как бы к ним не относиться). Именно это позволило и большевикам, и национал-социалистам обрести (пусть на время) то, что К. Поланьи назвал «зловещим интеллектуальным превосходством» над оппонентами. Под стать новому знанию были и новые его структуры: Институт марксизма-ленинизма в СССР и система Аненербе в Германии. Я не говорю в данном случае о качестве и цене всех исследований, речь идёт о принципе.

В связи с этим создание ССД предполагает прежде всего разработки принципиально новых методологий социальных исследований и создание новых социальных дисциплин, а по сути – новой сети дисциплин, выводящих социально-исторический анализ в новое измерение, а потому позволяющий с их помощью расправляться с конвенциональной наукой «оппонентов» (казус Декарта). Это метафизическое ядро должно обрасти «физикой». Как – вот в чём вопрос.

Пусть сильнее грянет буря?

Последний по счёту, но не по значению – по значению, возможно, первый вопрос: как и откуда может появиться ССД?

Как известно, низы ССД не продуцируют; в то же время без поддержки хотя бы «ограниченного контингента» низов ССД не возникнет. Дилемма. История показывает, что практическое решение этой дилеммы требует союза части верхушки с наиболее активной частью средних и нижних слоёв общества, которым национально и стратегически ориентированная часть верхов может предложить либо перспективу, либо план спасения, либо и то и другое. Таким образом, необходимым, но недостаточным условием становления ССД является – и это опять же показывает русская история – раскол верхушки, властвующей элиты. При этом одна из расколовшихся частей, решая свои шкурные проблемы, начинает отождествлять себя, свои интересы с большей частью населения страны. И – на этом пути – вырабатывает или скорее усваивает комплекс идей, основанный на социальной справедливости, на «этике брахманов и кшатриев», противостоящей «этике» и «идеологии» денег, обретает державно-мировые, планетарные интересы вместо местечко-гешефтных, торгашеских и формирует аппарат подавления гешефтмахеров в особо крупных размерах и связанных с ними сил.

В каких условиях происходят расколы верхов? В России это, как правило, происходит тогда, когда существующая система окончательно проедает наследие предшествующей и надо делать рывок. Таких ситуаций в русской истории было две: 1) 1564 год, когда было проедено наследие ордынско-удельной эпохи вообще и славного тридцатилетия Василия IIIв частности; 2) 1929 г., когда было проедено наследие самодержавия и острейшим образом встал вопрос о превращении СССР в сырьевой придаток Запада и полной десуверенизации страны в перспективе, к чему объективно вели дело гвардейцы кардиналов мировой революции Ленина и Троцкого – как левые, так и правые – формулировка «правотроцкистский блок» не досужая выдумка.

В таких ситуациях встаёт вопрос об источнике исторического рывка – за счёт низов или за счёт подавления части верхушки; для самой верхушки он звучит так: с кем вы, «мастера власти» – с народом или с «жирными котами»? Иван Грозный и Иосиф Грозный дали вполне ясный ответ на этот вопрос – и истории, и народу, и «жирным котам». Естественно, и народу тоже досталось – в истории иначе не бывает, здесь надо сравнивать русскую историю с западной и восточной, и сравнение будет в нашу пользу.

Если говорить о ХХ в., то Сталин и его команда разгромили интернационал-социалистов (левых глобалистов) и начали строить социализм не в земшарном варианте, что на самом деле означало бы сработать на определённые сегменты Фининтерна и их интересы, а в квазиимперском – «в одной, отдельно взятой стране», которая должна была превратиться в «одну, отдельно взятую мировую систему». Победи этот вариант на рубеже 1920–1930-х годов, 1990-е годы наступили бы уже в 1930-е с намного более тяжёлыми последствиями, нежели те, к которым привели страну горбачёвщина и ельцинщина. В том числе и потому, что в 1929 г. у СССР не было серьёзного фундамента, а в 1991 г. он был – советское, сталинское наследие, да такой, что его, включая экономику, ВПК, образование не удалось полностью распилить-угробить за два десятилетия.

В нынешнем десятилетии будет проедено советское наследие. Произойдёт это на фоне углубляющегося мирового кризиса, мировой бури небывалой силы и нового глобального передела. Всё это создаёт серьёзнейшую ситуацию, чреватую смутой сверху донизу и распадом страны. Однако здесь диалектика: буря – это угроза, но это и шанс. Только в условиях бури, ходящей ходуном палубы и скрипящих мачт, моряки могут избавиться от захвативших их судно пиратов, пошвырять их за борт, а оставшихся, когда стихнет, – вздёрнуть на рее.

Буря Столетия создаёт условия для возникновения ССД. Хотя возникновение – это лишь первый акт и первый шаг. Как говорил толкиновский Гэндальф (цитата из шекспировского «Макбета»):«Ifwefailwefall; ifwesuccedwewillfaceanothertask» («Если мы проиграем, мы погибли, если выиграем, то столкнёмся с новой задачей»). По сути это и есть наша ситуация в ожидании ССД. Появится ли он? Не знаю. Но порой мне кажется, что я слышу вдалеке тяжёлую поступь его шагов. Или это поднимается холодный восточный ветер?

 

 

Андрей Фурсов

Презентация книги Сергея Глазьева «Уроки очередной российской революции: крах либеральной утопии и шанс на экономическое чудо»

Презентация книги Сергея Глазьева «Уроки очередной российской революции: крах либеральной утопии и шанс на экономическое чудо», о принципах работы экономики, четкий и последовательный анализ экономических и политических событий последних 20 лет после краха СССР. Стратегия развития России будущего.

 

Сергей Юрьевич Глазьев, российский экономист, политик, бывший министр внешнеэкономических связей России, депутат Государственной думы I, III, IV созывов. Кандидат в президенты Российской Федерации (2004). Заместитель генерального секретаря ЕврАзЭС (с 27 ноября 2008 года). Советник Президента РФ. Доктор экономических наук, профессор, академик Российской академии наук (с 2008 г.), член Национальной академии наук Украины (с 4 февраля 2009 года)