Архив метки: былое

Вспоминая былое

Наверное мало кто знает, но в своё время я, стартовав абсолютно без денег, проехал Западную Россию, Украину и Белоруссию автостопом. Бродил я четыре месяца. Может и больше. Эта история очень длинная и интересная. Когда-нибудь я её обязательно расскажу. В этом своём путешествии, я весьма надолго завис в Крыму, а точнее в Бахчисарае. Когда я напишу книгу о своём путешествии, то этому городу будет отведено самое почётное место.

Вчера мне прислали аудиозаписи группы, с которой мне довелось познакомиться в Бахчисарае. Время, когда я зависал с ними, одно из самых удивительных и ярких в моей жизни. Поэтому эта аудиозапись во мне разбудила счастливые воспоминания и дала силы в этот трудный период.

Я очень благодарен своим друзьям за такой подарок. Поэтому решил их порадовать и смонтировать клип на нашу песню. В которой я, вместе с легендарным ансамблем Понедельник, играю на скрипке.

Сколько лет прошло. Есть что вспомнить.

Андрей Сахаров под микроскопом

Андрей Сахаров провозглашён его сторонниками некой культовой фигурой. Создателем советской водородной бомбы. Мерилом нравственности. Борцом за свободу. И многим иным. Символом чего-то светлого и доброго. Даже самоотверженного. Но кто он был на самом деле?

Его имя носит проспект в Москве, на котором он никогда не жил. И расположенный поблизости музей, в котором на свои мероприятия собираются обычно люди, получающие гранты от геополитических конкурентов России.

Читать далее Андрей Сахаров под микроскопом

Олдскульный инструмент блогера

Раньше блогеры писали посты на таком инструменте. Причем прежде чем, что либо напечатать блогеры много думали, потому что этот инструмент не допускает ошибок. После неправильно напечатанного слова или даже буквы, приходилось перепечатывать всю станицу, потому как клавиша “del” отсутствовала. В результате приходилось развивать внимательность и сосредоточенность.

инструмент блогера 

А теперь представьте себе работу сметчика на данном агрегате. Ты печатаешь смету, считая расценки и коэффициенты, и почти ее закончил. Потом, при проверке, понимаешь, что допустил одну малюсенькую ошибку. В результате, по новому кругу перепечатываешь всю смету, иначе ее не принимает заказчик. А может быть перепечатываешь ее не один раз.
Так вот, чтобы не допускать такой «мартышкин труд» поневоле приходится думать и быть весьма и весьма внимательным, что безусловно воспитывает личностные качества.
Трудности — закаляют.

Восторгаюсь старой школой.

Приватизаторы. Как это было. Альфред Кох 90-е

Как предавали Россию. Альфред Кох.

11 августа 1997 года заместитель Председателя Правительства Российской Федерации Альфред Кох внезапно взял отпуск и улетел с семьей в США. На следующий день, 12 августа, было объявлено о его отставке. По словам Коха, это было плановое событие. Несмотря на это, 14 августа ему пришлось ненадолго вернуться в Москву, чтобы сдать дела, а затем продолжить отпуск в Америке. В интервью одной русской радиостанции в США, в 1998 году, Альфред Кох скажет, что уволился, как только перестал видеть перспективы в развитии страны. По его словам, через 10–15 лет Россию ждет развал, превращение в десяток государств приемлемых размеров и массовая эмиграция людей, которые «умеют думать».

Более очевидной, впрочем, выглядит другая причина спешного отъезда зампреда правительства за океан. Скорее наоборот — он вдруг увидел перспективы, только не для России, а для себя в России. 11 августа того же 1997 года генеральный прокурор Юрий Скуратов объявил, что его ведомство начало проверку сведений о сотне тысяч долларов, которые Кох получил в качестве гонорара за книгу, которую еще не написал. Уголовное дело на бывшего государственного чиновника было заведено 1 октября. Коху дали достаточно времени на то, чтобы удалиться и даже передать дела.

Спасибо за «приватизацию»

Книгу с ярким названием «Распродажа советской империи» Альберт Кох все-таки написал. Она вышла в свет в 1998 году. «Дело писателей», в котором оказались замешанными первый вице-премьер Анатолий Чубайс, глава Госкомимущества Максим Бойко и еще несколько отцов приватизации в России, прокуратура прекратила в декабре 1999 года. Чиновников амнистировали, несмотря на то что размер их гонорара походил на опухоль во время слоновьей болезни — около 3 тыс. долларов за страницу машинописного текста.

Немилосердно щедрый аванс Коху за книгу, которой могло и не быть, «отслюнявила» швейцарская фирма Servina Trading S.A., сотрудниками в которой значились всего пять человек. Среди них был человек швейцарского филиала «ОНЭКСИМ банка», принадлежавшего Владимиру Потанину. Другой сотрудник «ОНЭКСИМ» эту крохотную, но прозорливую компанию возглавлял. Гонорары Чубайсу и компании выплатило издательство «Сегодня-пресс», которое также контролировалось группой «ОНЭКСИМ».

Читать далее Приватизаторы. Как это было. Альфред Кох 90-е

Психика весьма тонкая штука (зарисовка)

Психика весьма тонкая штука, ее нужно закалять. Очень давно это было, а закалка осталась. Хм…

**********************************************************************************************************************

Когда долго идешь пешком, наступает такой момент, когда ты перестаешь слышать шум в голове и мысли становятся чистыми, как горное озеро. Наступает момент, когда ты перестаешь думать о  прошлом и будущем, потому что это просто опасно.

Накинув сверху капюшон от плаща, мокнешь уже четвертые сутки и идешь, под бесконечным проливным дождем. Чем больше мокнешь, тем меньше шансов, что проезжающая мимо машина тебя подберет. Идешь пешком, чтобы хоть как-то двигаться. Хоть куда-то дойти. Может до какой-нибудь деревни или автобусной остановки. Там хоть крыша есть и от дождя можно отдохнуть. Стемнело и шансов укрыться от дождя уже нет. Идешь в лес и перочинным ножичком режешь кору от березы, газетами со своими статьями и стихами, которых полно в рюкзаке, пытаешься разжечь хотя бы какой-то костер, чтобы обсушиться. Даже пусть под дождем. Газет набрал из бахвальства, хвастать перед друзьями, когда доедешь. Теперь уже не до тщеславия, потому что начинаешь сомневаться, что этот ужас вообще когда-нибудь закончится, и воплощению дурного качества нашлось более полезное применение, и то хорошо. Хоть и все равно жалко. Зачем вообще я вышел на трассу? Лучше бы…

…и когда начинаешь думать о прошлом: то эта мысль начинает накрывать лавиной – зачем вообще пошел,  вместо того чтобы сидеть в теплой квартире и шарахаться по друзьям и тусоваться. Мысль просто выворачивает мозг, накручивая на кулак мягкую ткань сомнений. Начинается реакция, одна за другой мысли ведут к панике. Паника охватывает все твое существо, все внутренности, все извилины, и тягучий как нефть страх проникает в сознание. Еще чуть-чуть и истерика начнет сотрясать твое существо. А самое убийственное, это осознание того, что сам…сам пошел, по собственной воле, наслушавшись хвастливых историй о романтике трассы. Теперь выкинут за пределы общества, предоставлен сам себе и никто тебе не поможет. Никто тебе не остановится. Никто тебя не повезет ни вперед, ни назад, чтобы ты мог спрятаться от этого ужаса, когда ты чувствуешь себя одним, выкинутым, аутсайдером. Замерзнешь, никто не найдет. Промокнешь никто не согреет. Голодный уже который день, никто не накормит. Это состояние отвергнутости. Понимаешь, что здесь все серьезно. Здесь нет рекомендаций, здесь нет улыбок, здесь светские игры ничего не значат, здесь вообще ничто ничего не значит,  ни статусы, ни связи, ни деньги, – это все как тонкая слюда, в которую пытаешься завернуться и спрятаться, и которую срывает резкий холодный ветер, здесь, на дороге. Трасса – это вот она смерть, потрогать можно.

Еще чуть-чуть и истеричный хохот будет разноситься под звуки ливня и слезы сольются с водой и сознание пошатнется и тронется туда, где бывают сознание тех, над которыми ты смеялся проходя мимо городской клиники для душевнобольных, пьяный в компании друзей, веселясь и распевая песни. Страшно то, что даже не поймешь, как ты туда попадешь и даже не узнаешь, кто тебя туда отвезет. Но по крайней мере там тепло, нет дождя и кормят. Хоть чем-то кормят. По крайней мере так рассказывали очевидцы, которые там прятались от военкомата. Мерзкие трусы, которые сами выбрали наркотический бычий трип от транков, в компании безвольно тронутых рассудком. Если сожалеть о прошлом, то можно оказаться в их рядах.

…и тогда собираешь остатки воли и сжимаешь ее в тонкую иглу. Из последних сил запрещаешь себе думать о прошлом, сожалеть о прошлом, вспоминать прошлое. Воля тонкой иглой протыкает волдыри сожаления и мыслей. Прошлого не существует. Сожалеть ни о чем нельзя. Думать в прошлое опасно. Истерика отступает, и рассудок возвращается.

Но остается страх.

Продолжаешь идти. Страшно и мокро, страшно и голодно, страшно и темно. Страх гнетет, опускается медленным прессом и выдавливает сомнения. А тут еще береста не горит и костер никак не может заняться. Холодно и сыро.

А ведь где-то там, дальше, в будущем, есть дом, в который ты намереваешься дойти. В том будущем, которое вот оно рядом, но выворачивается змеей и ускользает, вопреки твоим планам на него. В том будущем тебя накормят, в нем можно залезть в теплую ванну и в нем ты даже нужен людям. А ты тут, мокнешь, хочешь жрать  и не можешь оказаться там, потому что впереди еще ой какое расстояние и тебе никто не останавливается на этой скользкой дороге. В том будущем, прекрасном, теплом и уютном будущем, которое ты запланировал, но которое рушится несправедливой реальностью прямо сейчас.  Гнев к реальности и жалость к себе начинают разлагать, не так давно и с таким трудом, восстановленный рассудок. Он шипит и воняет смердящими парами под действием этой едкой кислоты, называемой жалостью. А гнев топит его все глубже и глубже в этой радиактивной жиже.

А если так и не подвезет никто? А если никогда? А если дождь еще будет лить сутки? А если не одни? А если костер не загорится. А если… а если…а если ты не дойдешь…И начинается очередная цепь сковывает и начинает давить. Мысль цепляется за мысль и опять приходит паника. Паника проникает во все извилины сознания, как тот иприт, который выжигал глаза и легкие в Первую мировую солдатам. Чем больше думаешь о том, как прекрасно должно быть будущее и несправедливо настоящее, тем больше и больше поражает остатки твоего рассудка. Как туберкулезный приступ, крадется истерика. Ты чувствуешь ее приближение и понимаешь, что рано дал слабину, и силуэт мрачного старинного здания с решетками на окнах и тихими психами на соседней койке, возникает в  уже очень явно. Во рту появляется сладкий приторный вкус —  организм пытается усмирить неуправляемое сознание собственным сахаром.

… и тогда ты опять собираешь остатки воли и идешь в последнее наступление на страх, ужас, гнев и жалость к себе. Харкая и сблевывая легкие, идешь, как те русские живые мертвецы после газовой атаки, которые привели в ужас немецких солдат, и начинаешь чистить мозг от опасных мыслей, любых мыслей. Нельзя запускать свои мысли в будущее, это так же опасно как и запускать их в прошлое. На линейной прямой жизни, не должно быть никакой другой точки, кроме той на которой ты находишься здесь и сейчас. Ты очищаешь мозг от сомнений, дезактивируешь страх и паника отпускает. Истерика захлебывается в собственной жиже и не остается ничего: ни прошлого, ни будущего, только ночь, дождь и ты на дороге, в пути. Рассудок ясен и кристально чист.

Вот тогда ты начинаешь понимать, что такое дзен. Который, как говорят посвященные, можно понять, находясь в состоянии здесь и сейчас и принимая действительность такой, какая она есть, не жалея и не желая. Ты начинаешь понимать что никакой путь просто невозможно пройти по другому.  Другие методы движения опасны. От этого сходят с ума, как те люди, что жонглируют статусами, тонут в прихоти, и захлебываются в желании. Все настолько просто, что даже пусто.

……бересту удалось зажечь, а мокрые дрова оказывается превосходно горят. Не так, как хотелось бы, но достаточно, чтобы приятное тепло пошло по телу и от одежды пошел пар. Ты в кладешь коврик на еловый лапник, накрываешься полиэтиленом и засыпаешь, наслаждаясь простыми вещами: теплым костром, сухими ногами, влажной, а не на сквозь сырой, одеждой, благодарным за то, что это есть. Без страха, без паники, без сомнений, без мыслей, без прошлого, без будущего, в настоящем, в приятном настоящем, не идеальном, но принятом тобой. В твоем личном настоящем. Собственном.

Утром ты выходишь на дорогу. Дождь так и моросит. На дороге пусто.  Крутишь самокрутку из газеты и влажного табака от собранных бычков. Куришь с наслаждением, вспоминая вчерашний бой за собственный рассудок. Повторяешь выученные правила. Усмехаешься.

Из-за угла леса на трассе появляется грузовик. Ты чувствуешь, что это твоя машина. Именно эта машина тебя увезет. Ты поднимаешь руку, открывается дверь и здоровенный усатый мужик, ухмыляясь в усы говорит: “Ну що встав? Лізь в кабіну. Їсти будеш? До Київа поїдемо.”

Послание комсомольцев комсомольцам

Учитывая, что молодежная организация, в которую адресовали послание в капсуле, уже канула в бозе, есть некоторая вероятность того, что это послание без адресата. Так же интересно, что же в этом послании написано. Ну в общем, ждать разрешения этого вопроса осталось не долго. Всего до 2017 года.

послание комсомольцам будущегопослание комсомольцам будущего