Архив метки: мыслишки

о избирательной справедливости

Глядя на насущное.
Несколько лет назад посадили трёх сикушек, за то, что они скакали на амвоне. Поднялся визг, писк и гевалт. Всякие старые потаскухи типа Мадоны, чопорные старпёры типа Стинга и долбанутые ебанашки типа Бжорк, развонялись на весь честной мир о вселенской -блеадь!!!- несправедливости.
Или я оглох, или они ослепли, но что-то я не слышу ни одного писка негодования по поводу бомбёжек Луганска, расстрела Донецка, пепла Одессы и террора в Мариуполе.
Похоже у них справедливость избирательная.
Про наших певцов ртом за нашу и вашу свободу, я вообще промолчу

Мемуарные думки в свете последних событий

Глядя на одобрительное улюлюканье говна нации насчёт действий хохлопов США, и глядя на их комментарии по одесскому террору, мариупольскому расстрелу и донецким бомбардировкам, начинаю понимать, как сильно и неоднократно мне повезло.

Мне не суждено было стать украинским ментом, хотя все шансы были. Ведь мой покойный отец был авто мастером, у которого чинили кузова своих иномарок пол-района Одесской области, в том числе генерал местного МВД. Он собирался хлопотать об устройстве жизни сына любимого авто-мастера и собутыльника.
С некой долей вероятности, сейчас мои руки были бы по плечи в крови, как у одесских ментов после 2 мая. Читать далее Мемуарные думки в свете последних событий

Истинная причина возвращения в школу сочинений

Тут Виталий Третьяков описывает настоящую причину возвращения в школу сочинений:

Истинная причина возвращения сочинений по литературе в школу
Как это часто бывает в жизни, включая политику, всё гораздо проще, чем кажется.
Реформаторы от образования уверяли (как и всякие иные реформаторы), что ещё чуть-чуть и реформы начнут приносить плоды (не только им, но и остальному обществу). Однако этого всё не случалось.
Но и тут можно было бы подождать — ведь ждут же десятилетиями «улучшения» от других реформ, хотя становится всё хуже. Однако не нужно забывать, что бюрократия вообще, а Аппарат и Номенклатура не любят, когда проблемы, изматывающие всё общество, встают и перед ними.
А что такое Аппарат? Это прежде всего бумагооборот.
И случилось  вот что. До последнего времени в Аппарате вообще и во всех его подразделениях секретарши, помощники, стенографистки и прочий люд, готовящий бумаги, были выпускниками ещё советской (дореформенной) школы. То есть они прилично умели писать на русском (родном языке), не делали по сотне ошибок на страницу, могли правильно написать имя и фамилию исторического деятеля, писателя, литературного героя. И вообще сочиняли гладкие и внятные бумаги и даже поправляли «случайные» ошибки своих начальников. То есть выпускники советских школ ПОМОГАЛИ своим начальникам составлять бумаги.
А теперь в Аппарат начали массово приходить выпускники отреформированной школы. И работа начальников свелась к исправлению десятков и сотен ошибок, которые стали делать их секретари и помощники, к вписыванию от руки правильных имён и географических названий.
То есть Начальники стали работать на Подчинённых, а не наоборот. И никакие заклинания о креативном классе и плодотворности болонского процесса не помогали. Из-за безграмотности нового, креативно-отреформированного, поколения низовых работников Аппарат стал тормозиться в основном своём деле — производстве бумаг. Не выпускать же их с тысячами грамматических ошибок и неправильно составленными фразами под грифом «Совершенно секретно. Только для членов Болонского процесса».
А когда что-то мешает самому Аппарату, то о готов вернуться хоть в каменный век, лишь бы устранить помеху и возродить комфортность бюрократического процесса.

И слава Богу! Реформа ударила поддых самим реформаторам! Невежество народа они могли простить, даже приветствовали. Но невежество их помощников — это уже чересчур! Не самим же писать километры законов, инструкций и постановлений!
Но сочинение вернут весной, а плоды реформировани будут сказываться годами. Ведь выпускников советских школ уже днём с огнём среди молодёжи не найти. Так что, то ли ещё будет!

А будет, вернее происходит, следующее.  Вернувшись к нашим баранам и к вопросам квалификации, не по части грамотного написания, а по части грамотного выполнения каких-либо работ, то становиться жалко, что номенклатура у нас не сталкивается каждый день с тем, что надо что-то строить, что-то выпускать, кого-то лечить и что-то изобретать. А то давным давно бы уже развернулась как Украина на демарше.

Среди работодателей известно, хочешь получить геморрой и низкую квалификацию, возьми на работу рождённого в перестройку. Эта проблема кадров настолько остро стоит, что   руководителям легче самим сделать работу, чем её  доверить сотруднику. А это между прочим время и убытки.

Что же делать? Ну как минимум запасаться терпением и воспитывать работников того поколения под себя. Потому что, если вы считаете, что в другой отрасли дела обстоят лучше, вы глубоко ошибаетесь.

Низкая грамотность, под приправой красивого диплома — это стоп-кран, который сорвали давно, а паровоз всё пытается ехать.

С другой стороны, конечно, люди моего поколения тем и ценны, что застали ещё советскую школу и им стоит задуматься о своей ценности. Только не сильно нос задирать.

Технологии манипуляций людьми

На мои вопросы отвечает директор спецпрограмм Московского центра защиты от стресса Алексей Захаров

Идеологи холодной войны отмечали, что самым сложным в реализации успешного информационного воздействия на человека является преодоление барьеров, которые устанавливает его сознание. Не секрет, что культурные традиции разных народов сильно отличаются друг от друга. В частности, это касается смеховой культуры (китайцу, например, сложно понять американский юмор). Именно поэтому они сделали ставку на работу с подсознанием. В основе природы человека лежит три базовых инстинкта: выживания, продолжения рода и доминирования. Эти инстинкты занесены в генетический код и определяют как социальную, так и биологическую жизнь человека. Воздействие на эти базовые, подсознательные инстинкты позволяет легко пробиться через механизмы защиты, которые устанавливает сознание.
– Алексей Валерьевич, на одном из заседаний «Русского интеллектуального клуба» вы изложили оригинальную концепцию формирования трендов в общественном сознании. Почему вы занялись изучением этих вопросов?
– Я военный психолог, занимаюсь экстремальной психологией. С начала 1990-х годов мне пришлось много воевать (осетино-ингушский конфликт, чеченские войны, расследование крупных терактов). После распада СССР идеологический фундамент нашего общества рассыпался. Не секрет, что для советского человека идеология была заменой религии. Психология как наука также была поглощена идеологией. Советская психология в основном развивалась в сфере образования. Не случайно Центр психологии экстремальных ситуаций, которым я руководил в 2003–2009 годах, был сформирован при Российской академии образованиядиректор спецпрограмм Московского центра защиты от стресса Алексей Захаров.

Спецслужбы и маркетинг

В 1990-е годы россияне оказались психологически в очень сложной ситуации, так как были утеряны мировоззренческие основы общества. Мне приходилось работать с участниками военных конфликтов и экстремальных ситуаций. Психологов, которые занимались тем же самым, в нашей стране было всего несколько десятков человек. В результате общения и анализа ситуации мы с коллегами выявили ряд закономерностей в работе наших противников с населением. Многие из этих технологий отрабатывались еще в период холодной войны против СССР, а затем распространились на весь мир. Теперь воздействие идет на население практически всех стран.

Не секрет, что политические интересы тесно связаны с экономическими. Технологии информационной войны оказались весьма востребованным коммерческим инструментом. Нужно было просто поменять цели и задачи воздействия. Теперь с помощью наработок военных и спецслужб людей убеждают покупать товары и голосовать за нужных политиков. Разведчики США, Великобритании и ФРГ стали активно продавать свои технологии. При этом они сохраняют за собой контроль над практическим применением этих технологий манипулирования общественным сознанием.
– Технологии информационных войн и маркетинга абсолютно идентичны?
– В принципе да. Идеологи холодной войны отмечали, что самым сложным в реализации успешного информационного воздействия на человека является преодоление барьеров, которые устанавливает его сознание. Не секрет, что культурные традиции разных народов сильно отличаются друг от друга. В частности, это касается смеховой культуры (китайцу, например, сложно понять американский юмор). Именно поэтому они сделали ставку на работу с подсознанием. В основе природы человека лежит три базовых инстинкта: выживания, продолжения рода и доминирования. Эти инстинкты занесены в генетический код и определяют как социальную, так и биологическую жизнь человека. Воздействие на эти базовые, подсознательные инстинкты позволяет легко пробиться через механизмы защиты, которые устанавливает сознание.
Приведу простой пример. Когда будете проходить мимо кафе «Макдоналдс», обратите внимание на запах – там всегда пахнет ванилью. На биологическом уровне у вас включается рефлекс голода, и вы начинаете искать источник «вкусного» запаха, то есть действовать управляемо. А в системы вентиляции многих казино и ночных клубов закачивают кислород, который действует возбуждающе на нервную систему человека. В результате ему не хочется спать.
Не секрет, что в последнее время шопинг стал массовым заболеванием, превратившись в одну из форм зависимости наряду с алкоголизмом, наркоманией и игроманией. Человек, находящийся в состоянии зависимости, легко управляем. А механизм формирования зависимости всегда одинаков. Поэтому алкоголика легко можно сделать наркоманом, игроманом и т.д. Знаете в чем секрет излечивания алкоголизма в организации анонимных алкоголиков? Они просто меняют зависимость от алкоголя на зависимость от группы. Когда человек приходит в группу и говорит: «Я – алкоголик», он расслабляется и другие члены группы снимают с него стресс. Однако как только человек перестает посещать заседания группы, у него возникает «ломка» и он опять начинает пить. Этот факт был проверен неоднократно. На этом же принципе построены секты.
– То есть речь идет о психологической зависимости?
– Она начинается как психологическая, но постепенно превращается в физиологическую. Формирование всех видов зависимости имеет один и тот же механизм. В мозгу человека находится центр удовольствия, четко фиксирующий любой процесс в организме, который снимает напряжение и доставляет удовольствие. Не важно, что является источником этого расслабления и облегчения: алкоголь, таблетки, игра. В это время в организме идут химические процессы, которые запоминаются. Постепенно возникает привыкание на физиологическом уровне. Есть, например, «адреналиновые наркоманы», которые ничего не употребляют, просто они создают для организма экстремальные ситуации, которые сопровождаются выбросом адреналина, и человек получает удовольствие. Не верьте надписям на снотворных или антистрессовых препаратах «Не вызывает привыкания». Еще раз повторю, всё, что приводит к расслаблению организма и снятию стресса, вызывает привыкание.

Зависимость

Для того чтобы получить возможность манипулировать человеком, нужно сделать его зависимым. А любая зависимость разрушает личность, так как выводит человека на узкую программу действий. Отклонение от этой программы сразу вызывает абстиненцию («ломку»). На получение удовольствия направлена вся система развлечений. В первую очередь кино, телевидение, музыка. Все они обращены к трем базовым инстинктам, о которых я говорил. Именно поэтому на ТВ и в кино так много секса. Вся реклама построена на инстинктах. Человек, который что-то покупает, реализует два основных инстинкта (доминирования и продолжения рода). Ведь он покупает вещь для того, чтобы «быть круче», то есть доминировать и в результате кому-то понравиться.
Второй вариант формирования зависимости – это расслабление после перенапряжения. Какие-то группы людей специально перенапрягают, вгоняют в беспросветную депрессию, а потом открывают для них некий выход («окно»). Если человек очень много работает без нормального отдыха, то у него накапливается стресс, который постепенно перерастает в физиологическую травму. Организму нужно чем-то компенсировать это давление, найти способ расслабления: алкоголь, наркотики, шопинг, игра, общение в группе и т.д. Этот способ четко фиксируется центром удовольствия мозга, и в результате формируется зависимость.
Как работают обе эти системы, можно проследить на примере арабских мусульманских стран. Там одним из главных факторов компенсации стресса является ислам. Причем зачастую стресс специально создается за счет давления со стороны стран Запада. Ответ на внешнее давление всегда один и тот же – протест, поиск виноватого. А виноватый тут как тут – Запад. Всё это произошло не случайно. После развала СССР Западу (в первую очередь США) понадобился новый враг, чтобы оправдать колоссальные затраты на армию и спецслужбы. Этот враг должен быть страшным, чтобы пугать обывателей западных стран, но не опасным для элиты. Именно поэтому появился «международный исламский терроризм», который элиты западных стран используют для запугивания собственного населения и решения геоэкономических и геополитических задач.
– А почему главные новости на телевидении всех стран – это катастрофы, связанные с человеческими жертвами? Зачем жителю Саратова знать, что в Аргентине разбился самолет?
– Дело в том, что организм человека на физиологическом уровне очень сильно реагирует на смерть других индивидов. Он пугается. Если вы увидите смерть другого человека, то ваш организм испугается так, будто убивали его. Это инстинкт самосохранения. Главное для ТВ – нанести человеку травму, которую он будет стремиться компенсировать, вот тут и формируется зависимость. Компенсация может быть двоякой: либо расслабиться с помощью чего-то, либо сорвать зло на ком-то другом и таким образом испугать еще одну группу людей. Постоянные психические травмы постепенно приводят к сужению сознания. Человек зацикливается на свой травме, начинает видеть жизнь в черных красках, и самым простым выходом ему уже кажется самоубийство. Я часто сталкивался с подобным, когда работал с участниками боевых действий или жертвами террористических актов. Чтобы вывести человека из страшной депрессии, ему необходимо показать выход в направлении позитивной деятельности. Это может быть помощь другим пострадавшим, какая-то созидательная работа. Благодаря таким действиям человек забывает о своей травме, у него происходит расширение сознания и жизнь наполняется смыслом. Он начинает получать удовольствие, у него повышается самооценка, и это опять-таки фиксируется мозгом.

директор спецпрограмм Московского центра защиты от стресса Алексей Захаров

Расширение сознания

Известен метод излечивания от алкогольной и наркотической зависимости, который практикуют православные священники. Сначала они привлекают человека в группу, то есть действуют по принципу организации анонимных алкоголиков. Затем зависимость от группы переводится на зависимость от конкретного вида деятельности – послушания. Потом постепенно увеличивают виды деятельности, расширяя ему сознание. За 3–4 года человек полностью избавляется от зависимости и уже может существовать самостоятельно. Сектанты и террористы работают в обратном направлении. Их задача заключается в том, чтобы сузить сознание. Они формируют зависимость, закрепляют ее и превращают человека в послушного исполнителя чужой воли. Но человек, у которого сознание работает только на исполнение приказов, долго не живет, так как его организм распадается.
– В ходе глобализации произошло смешение разных народов. Сегодня в Европе и США живут люди всех оттенков кожи. При этом все они одинаково обрабатываются массмедиа. Зачем?
– В первую очередь затем, чтобы превратить их в послушных покупателей. При этом товары постоянно меняются и их качество уже не играет существенной роли, главное, чтобы вещь «была модной», важно «быть в тренде». А во-вторых, людей на планете стало слишком много. Для того чтобы обеспечить населению всего мира уровень жизни среднего класса США или стран ЕС, не хватит всех ресурсов планеты Земля. Именно поэтому система массмедиа работает сейчас над проблемой сокращения населения. Для этого подрываются традиционные институты жизни, которые являются основой существования человечества. Людям говорят: «Не нужно создавать семью и рожать детей». Начинается борьба либеральной и традиционной идей. Либеральная идея строится на приоритете личного желания («я хочу»), а традиционная – на интересе («мне нужно»). Первая работает на уровне рефлекса и подсознания, а вторая на уровне сознания. Общественная традиция – это всегда элемент развития, так как она опирается на интерес не отдельной личности, а группы. Социальная опора человека – это семья, традиции, его социальный статус. Если традиций нет, то нет и развития, начинается бег по кругу, который ведет к неминуемой деградации личности.
– Но элита, которая внедряет в массовое сознание либеральные идеи, также является частью общества, и она вырождается вместе со всеми.
– Ни один человек не признается себе в том, что он вырождается. Любой преступник считает себя хорошим человеком. Хотя на практике либеральная политика приводит к всеобщей деградации. Элита пытается отгораживаться от общества, но всё равно является его частью и идет к гибели вместе со всеми.

директор спецпрограмм Московского центра защиты от стресса Алексей Захаров

Традиции против либерализма

– Какова же альтернатива?
– Традиционные ценности: семья, созидательный труд, любовь, взаимопомощь и т.д. Кстати, в прошлом году канцлер ФРГ Ангела Меркель заявила, что либеральная идея потерпела крах, и для того чтобы выжить, нации (обратите внимание на это слово) необходимо вернуться к традиционным ценностям.
– А китайцы предлагают какую-то альтернативную идеологию?
– Другим они ничего не предлагают. Они считают себя центром мира. Это единственный народ, который за несколько тысяч лет существования не изменил основе своего культурного кода: конфуцианству, даосизму и буддизму. Кстати, китайский буддизм сильно отличается от индийского. В последнее время в мире активно продвигается именно индийская разновидность буддизма.
– Почему?
– Потому что он проповедует поиск индивидуального пути через уход от активной жизни в состояние спокойствия и умиротворения (нирваны). Индийский буддизм очень хорошо оправдывает эгоизм, ведь главное, чтобы тебе было хорошо (не важно, от чего и за счет кого). Если в Индии благодаря климату это возможно, то в северных странах – нет. Но из-за того что такой буддизм направлен на вывод человека из социума, его пропагандируют. Причем не индийские ламы, а выходцы из Европы. Например, Ошо – бывший наркоман, который приехал в Индию, чтобы избавиться от своей зависимости, а потом стал проповедником.
– В чем же отличие китайского варианта буддизма?
– Он основывается на коллективных действиях. Если хорошо группе, то хорошо и отдельному человеку. То же самое можно сказать о конфуцианстве и даосизме. Коммунистический режим практически ничего не изменил в духовных основах китайского общества.
– А что же исламский мир?
– Исламский мир неоднороден, он делится на суннитов, шиитов и т.д. Главная страна шиитов – Иран, который в основном населен персами. Это очень древний оседлый народ с выдающимися культурными достижениями и традициями. В отличие от кочевников арабов, у которых система традиционных отношений гораздо проще. Именно поэтому арабами легче манипулировать, чем персами. И именно поэтому США ненавидят Иран и натравливают на эту страну своих союзников. Кстати, на Северном Кавказе идет продвижение именно арабской версии ислама.

Беседу вел Сергей Правосудов
Originally posted by pravosudovs at Технологии манипуляций

ЛАТВИЯ: ПРОВАЛ НЕОЛИБЕРАЛЬНОГО ЭКСПЕРИМЕНТА

Представляю своим читателям статью Владимира Веретенникова, опубликованную в украинском интернет-журнале Лiва.

Эта статья подробно рассказывает, что стало с экономикой одной из первых евроинтегрированных стран бывшего СССР — Латвии. Причем состояние соседних с ней прибалтийских государств ничем не лучше. Весьма порадовало, что статья опубликована в украинском издании, потому что это говорит о том, что некоторые люди на Украине прекрасно осознают, чем грозит евроинтеграция. Так как этот вопрос стоит для Украины уже давно, а сейчас опять остро, то пример Латвии как никогда кстати. Интересно, чувствуют ли люди Латвии разницу между «коммунистической оккупацией в СССР» (как ее представляют латвийские политики), между капиталистической оккупацией ? 

 

 

А что же остается делать в ближайшие годы,

когда стране надо будет отдавать гигантские долги?

Единственный способ выкрутиться –

приватизация последнего оставшегося в распоряжении латвийского государства

имущества: лесов, земель, портов, систем энергоснабжения, транспорта и связи

Современная Латвия представляет собою прелюбопытнейшее зрелище. Нельзя не заметить, что в течение последних лет территория этой республики стала своеобразной «ретортой» неолиберальных алхимиков. Все эти годы управление Латвией осуществлялось строго в соответствии с воззрениями и рекомендациями модных либеральных идеологов. А сейчас наступило время для подведения итогов эксперимента.
Как и прочие постсоветские республики, Латвия вышла «на старт» в 1991 году. Вышла, надо признать, с неплохим начальным капиталом – в позднем СССР она, как и прочие республики Прибалтики, считалась своеобразной «выставкой достижений», витриной «развитого социализма».В книге экономиста Эрнеста Буйвида «Латвийский путь: к новому кризису» приводятся данные о ситуации в Латвии на конец 80-х. Они заслуживают того, чтобы их привести: «Где Латвия находилась в экономическом мире двадцать лет назад, когда включилась в перестройку? Посмотрим экономическую статистику тех лет. Вот любимый показатель всех наших правительств – ВВП, валовой внутренний продукт, он включает сумму всего, что производится в стране. Вот его показатели в расчёте на душу населения в конце 80-х годов, в ценах и долларах того времени. Доллар с тех пор сильно подешевел – инфляция, а евро тогда ещё не было: Латвия – 6265 долларов на душу населения, ФРГ – 10709 долларов, Италия — 7425 долларов, Ирландия, наша сегодняшняя мечта и образец – 5225 долларов, на 20% меньше Латвии».

Согласно данным Буйвида, промышленность Латвии в то время производила в год: радиоприёмников – 1567 тысяч, автобусов – 17 тысяч, магнитофонов – 100 тысяч, доильных установок – 22 тысячи, стиральных машин – 570 тысяч, бумаги – 107 тысяч тонн, мопедов – 175 тысяч, роялей и пианино – 2500, промышленных роботов – 2546, телефонов – 2,82 миллиона, пассажирских вагонов – 539, дизелей – 6200, полупроводниковых микросхем и приборов – 80 миллионов, целлюлозы – 35 тысяч тонн».

«Государство расходовало на свое содержание и управление только 8,6% ВВП. А население расходовало на жилье, отопление и коммунальные платежи лишь 2,5% своих доходов – в восемь раз меньше, чем в такой любимой нами теперь стране, как Великобритания, и в пять раз меньше, чем на алкоголь и табак. Зато на дотирование сельскохозяйственных закупочных цен и жилья государство ежегодно расходовало 861 миллион рублей (3 миллиарда сегодняшних латов) на сельское хозяйство, и 148,2 миллиона рублей (500 миллионов латов) на жилье (1 советский рубль = 3-3,5 сегодняшних лата).

К этому надо добавить, что естественный демографический прирост составлял 1,1 на 1000 жителей в год. У Латвии была совершенно европейская структура производства, среднеевропейские экономические показатели, производилась высокотехнологическая продукция. И она тратила большие средства на своё социальное развитие и на поддержку сельского хозяйства», – резюмирует Буйвид.

Действительно, в конце 80-х в республике имелось свыше 350 крупных промышленных предприятий с соответствующей инфраструктурой. Заводы и фабрики активно работали, наполняя бюджет, который был в два с половиной раза больше сегодняшнего. К тому же, тогдашний бюджет, в отличие от нынешнего, не требовалось сокращать – его профицит составлял 5,8%. Это данные за 1988 год.

Однако, уже спустя пару лет все резко изменилось. Новые правители, выплывшие на волне «Атмоды» (так называлось движение за независимость) в самом конце тех же 80-х, были людьми передовыми. Кроме того, их окружила толпа заграничных консультантов, оперативно прибывшая с Запада. Они презрительно смотрели на плоды отсталой советской экономики командно-административного типа и были полны решимости привести Латвию в потребительский рай, сделав ее передовой страной по самым лучшим либеральным образцам. Для начала они с легкостью вскружили головы легковерному простаку-народу, объяснив, что масса государственных предприятий – это очень плохо и крайне неэффективно. Так что эти предприятия надо приватизировать. Чем раньше – тем лучше.

В итоге, заводы и фабрики за гроши достались ушлым ребятам из верхушки пришедшего к власти Народного Фронта. Но вот беда: что делать с ними, они толком-то и не знали. Сначала промышленные гиганты подверглись тотальному разграблению. Их разворовывали те, кто имел доступ к складам, поставкам и реализации. Новые хозяева растеряли рынки сбыта и не приобрели новых, лезли в производственные процессы, которых не понимали, оплачивали из касс предприятий свои квартиры, покупки, путешествия и обеды. Реальное хозяйствование оказалось сложнее, чем высокопарное цитирование книжек Милтона Фридмана или Фридриха Хайека. Рано или поздно приходил ожидаемый итог – предприятия останавливались, закрывались, массы народа выбрасывались на улицу. Лет пять-шесть жили распродажей оборудования вставших предприятий – главным образом на металлолом. Так невежественные дикари обдирают внутренности суперсовременного авиалайнера, случайно попавшего к ним в руки. Бывшие промышленные флагманы-гиганты Латвийской ССР, такие как рижские РАФ, ВЭФ, «Радиотехника», «Альфа», даугавпилсский Завод химического волокна приказали долго жить в течение 90-х приватизировать как и многие более скромные по размерам предприятия.

Полным ходом на рифы!

«Пpогpамма пеpехода к pыночным отношениям» осуществлялась совершенно бессистемно, что и привело к pезкому снижению жизненного уpовня населения. Переход к рынку производился обвально. В частности, расшиpялась тоpговля товаpами, пpинятыми от населения в «комиссионках». Полки магазинов опустели, наpастал товаpодефицит. Спpос намного пpевышал пpедложение со стороны оставшихся еще пpедпpиятий, pаботающих в неполную мощность. Стабильность pынка товаpов и услуг падала. Никто не был увеpен в завтpашнем дне, поэтому спpос на товаpы был ажиотажным, поглощающим не только текущую пpодукцию, но и пеpспективные запасы. Как следствие, цены росли быстрыми темпами, поглощая pынок непpодовольственных товаpов. Впрочем, цены на продукты также начали рости с 10 декабря 1991 года, когда было объявлено, что отныне продуктовая продукция реализуется по свободной стоимости. Рост цен, вкупе с падением ВВП (за 10 лет – с 1990 года производство упало почти на 40 процентов) сопровождался снижением реальной заработной платы и существенным ростом различий в уровнях зарплаты населения. Это явление приняло особенно катастрофические масштабы именно в девяностые годы. Пик безработицы пришелся на 1998-1999 годы, когда последствия дефолта в России крайне отрицательно сказались и на состоянии латвийской экономики.

Впрочем, народ, ранее массово занятый на предприятиях, кое-как притерпелся. Кто-то ушел в торговлю, челночество, кто-то в преступность, многие уехали, многие же пополнили ряды крестов на кладбищах: не выдержав нищеты, безысходности и дешевого спирта.

Обо всем этом пишет и Э. Буйвид: «Была два раза проведена валютная реформа, вводился сначала латвийский рубль, потом лат, ликвидированы регулируемые и дотируемые цены, ликвидированы органы планирования, заменена администрация предприятий, началась приватизация наиболее привлекательных предприятий. Латвийское народное хозяйство отделилось от своих покупателей и поставщиков сырья в СНГ таможней, пошлинами и дорогой валютой. Само добровольно ушло со своего рынка! Производство стремительно падало: в 1993 году, всего через три года, от объёмов производства 1990 года осталось: в промышленном производстве 35,2%, в сельском хозяйстве 57,4%, рыболовстве 38,2%, строительстве 12,5%; от всего ВВП 1990 года осталось только 49,7%. Закрылась масса предприятий и работу потеряли 325 тысяч человек. Добыча торфа сократилась в 5,5 раза, производство мяса – в 7 раз, рыбы – в 6,7 раза, автобусов – в 4 раза, телефонных аппаратов – в 40 раз, радиоприёмников – в 75 раз, мопедов – в 62 раза… В 1993 году смертность уже в полтора раза превысила рождаемость. За три года 85,6 тысячи человек уехали искать лучшую жизнь. Как мы теперь поняли – уехала наша рабочая сила. Она и теперь продолжает уезжать – только за 2006-й, очень успешный по нашим понятиям год, согласно данным Конфедерации работодателей, уехало 110 тысяч латышей. Темпы оттока рабочей силы возрастают. Но правительственная бюрократия благополучно разрасталась…».

Действительно, развал экономики сопровождался в Латвии невиданным ростом рядов чиновничества. Э. Буйвид приводит следующие цифры: в 30-х годах прошлого века чиновники составляли 1,3% численности латвийского населения – да и то, Латвия превосходила всех соседей по данному показателю! В советские времена он снизился и составлял 0,79% населения. По тогдашним правилам штаты чиновников надо было утверждать в Москве, а каждый год их требовалось ещё и сокращать.

Зато потом… Уже к 1995 году количество латвийских чиновников выросло в 3 раза и достигло 61 тысячи человек. За 2004 год государственных чиновников стало 73 тысячи, как в Литве – но население Литвы в полтора раза больше. В 2008 году в Латвии в секторе государственного управления насчитывалось уже 88,3 тыс. человек – или 7,65 % от экономически активного населения. Одновременно росли расходы на содержание чиновничества – даже в «кризисном» 1998 году они составляли не менее 26,3% латвийского ВВП. Только с 2000 по 2004 год расходы на чиновников выросли на 70%, что вдвое превысило рост ВВП. Чиновничья зарплата превысила среднюю на 20-50%, за чиновника всегда уплачивались все социальные платежи и страховки, он обеспечивался самым лучшим полисом медицинского страхования, всевозможными компенсациями и премиями.

И, на контрасте – латвийское образование деградировало и разрушалась в течение всего этого времени. Как свидетельствует статистика Министерства образования, за последние 13 лет в Латвии были закрыты 244 школы. Соответственно, за эти 13 лет общее число школьников уменьшилось на 132 тыс. человек. Данные показатели закономерно связаны с общей убылью населения, о которой речь пойдет впереди.

Бесславный конец «балтийского тигра»

Где-то к концу 90-х вступил в силу второй этап «развития» латвийской экономики. Он характеризовался масштабными спекуляциями на рынке недвижимости. Изначально существовал налог на коммерческую недвижимость в 4% от кадастровой стоимости. Он исключал возможность держать «не работающую» недвижимость, чтобы спекулировать на ней. Но когда налог снизили с 4% до 1%, покупка недвижимости стала отличным способом вложения капиталов. Для этого был оперативно разработан ипотечный механизм. Еще 12 января 1995 года приняли специальный закон «О Латвийском земельно-ипотечном банке». А в 1998 году в Латвии утвердили «Закон об ипотечных залоговых векселях» и «Положение об ипотечных векселях».

Однако, переломным стал именно 2002 год. Именно тогда в Латвии началась «ипотечная лихорадка». Крупнейшие банки стали предлагать кредиты на приобретение жилья на 10, 15 и более лет, со ставкой около 8 процентов годовых. Поскольку цены от продажи квартир на вторичном рынке недвижимости вскоре превысили уровень себестоимости нового строительства, оно не замедлило развернуться. Естественно, цены стали вспухать, как на дрожжах – до +66% в год. Уже к 2006 году ипотечные кредиты в банках давали практически любому, так что в кабалу вскоре попала едва ли не половина населения страны. Одновременно с этим развивалась чрезмерно раздутая сфера специфических услуг юристов, психологов, психотерапевтов, звезд шоу-бизнеса и т.д. А поскольку реальное производство было фактически уничтожено, латвийская экономика жила за счет импорта и перепродажи иностранных товаров. Благодаря Евросоюзу, открывшему границы латвийским гастарбайтерам, люди вкалывали на английских и ирландских грядках – а на заработанные деньги оплачивали все ту же ипотеку. Однако вскоре экономический кризис полностью уничтожил миф о росте экономики «балтийского тигра», взрощенный на ипотечном пузыре. И уже в 2009 году Латвия оказалась лидером ЕС по спаду ВВП, составившему рекордные 25 процентов.

Три года назад, после того, как кризис поставил республику перед лицом жестокой реальности, власть начала спешно избавляться от бюджетного «балласта» и спасать самое дорогое для себя. К «балласту» причислили педагогов, медиков, полицейских, молодых матерей и пенсионеров. Самым же ценным оказался банк «Парекс», где хранила свои накопления большая часть элиты. После того, как банк едва не лопнул, став одной из жертв первого удара кризиса на исходе 2008 года, государство национализировало его, потратив на спасение «Парекса» огромные суммы. В то же время, в казне не хватало денег на самое насущное – на медицину, на полицию, на социальное обеспечение… Пришлось бить челом МВФ и залезать в долги. 2009 год оказался наиболее сложным – со дня на день ожидалось, что государство объявит дефолт. Его удалось избежать, решительно урезав всевозможные, даже самые необходимые расходы.

А что сейчас? Конечно, власть демонстрирует показной оптимизм: дескать, самый пик кризиса уже преодолелен. Нынешний премьер-министр Валдис Домбровскис даже отсыкал время, чтобы накропать (в соавторстве с одиозным трубадуром неолиберализма Андерсом Аслундом, который когда-то громко одобрял методы «шоковой терапии» для стран бывшего советского блока) пропагандистскую книгу под названием «Как Латвия преодолевала финансовый кризис» («How Latvia Came through the Financial Crises»). Населению внушают: дальше будет только лучше. Вот-вот, еще чуть-чуть – и начнется экономический рост. Фактически, он уже начался! Разумеется, это особенно часто звучит перед выборами. А они проходят в Латвии постоянно: муниципальные выборы 2009-го, парламентские выборы 2010-го, внеочередные парламентские выборы 2011-го… Власть вылила на латвийцев огромные ушаты сахариновых обещаний и липких самовосхвалений, но они мало помогают – ведь суровая реальность такова, что страна по уши увязла в долгах перед международными структурами. К настоящему времени объем внешнего долга составляет 4,38 млрд. латов. Это почти 40% от объема производимого ВВП страны. Причем, практически все заимствованные средства пошли на покрытие текущих бюджетных расходов. Проще говоря – они оказались проедены.

Финансовая и демографическая ловушка

В сущности, латвийское государство уподобилось сейчас хомячку, бегущему по трубе. Дороги вправо или влево у него фактически нет. Остается лишь продолжать политику наращивания долга. Официальные лица периодически успокаивают население – дескать, «добрые дяди» из МВФ когда-нибудь простят Латвии этот долг. У международных структур, однако, имеется своя точка зрения по этому интересному вопросу: руководящие структуры ЕС и МВФ не скупятся сейчас на похвалы Латвии, якобы «успешно преодолевшей кризис», повышают ее кредитные рейтинги. Политики правящей коалиции на всю катушку используют данные похвалы в качестве козыря: насколько же верным курсом мы вас вели и еще поведем дальше! Хотя их хвалят с единственной целью – чтобы в ближайшем будущем не давать Латвии никаких поблажек в выплате долга. Все логично: раз вы такие успешные, то и рассчитаться с долгами будет для вас вполне по силам!

Время расплаты наступает с нового года. Счет, который предстоит оплатить, выглядит следующим образом:

– в 2012-м году Латвии придется выплатить 228,6 млн. латов;

– в 2013-м – 332,8 млн. латов;

– в 2014-м – 138,96 млн. латов (плюс 1 млрд. евро – Еврокомиссии);

– в 2015-м – 93,95 млн. латов (и 1,2 млрд. евро – Еврокомиссии);

– в 2016-м – 67,98 млн. латов;

– в 2017-м – 42,18 млн. латов;

– в 2018-м – 42,18 млн. латов;

– в 2019-м – 42,18 млн. латов (и 0,5 млрд. евро – Еврокомиссии).

Для маленькой республики с населением менее 2 миллионов это весьма и весьма солидные цифры. Задумывается ли власть, как выпутаться из объятий Большого Полярного Лиса? Разумеется, задумывается. Другое дело, что выходов-то почти и нет. Конечно, можно попытаться поднять экономику, восстанавливая промышленность, запуская новые производства, увеличивая количество налогоплательщиков. Однако, беда в том, что с теми людскими ресурсами, которые остались в Латвии, экономику не очень-то подымешь.

Согласно официальным данным, численность населения страны составляет сейчас свыше 2,2 миллионов человек (на исходе существования Латвийской ССР в стране проживало около 2,7 млн.). Однако, в июле 2010 года в блоге известного американского экономиста Нуриэля Рубини было опубликовано демографическое исследование относительно Латвии. Согласно ему, все последние годы официальная статистика занижала число уезжающих из страны в 5-10 раз. Ведь для того, чтобы считаться официально проживающим за рубежом, уехавший латвиец должен уведомить официальные инстанции на родине. Естественно, почти все игнорируют эту процедуру – поскольку трудовым мигрантам нет от нее никакого толка. Зато власть может кичиться цифрой, которя формально демонстрирует относительно приемлемую численность населения. Неофициально же называется другая численность реально живущих в Латвии латвийцев – чаще всего 1,8-1,9 млн.человек.

К началу декабря 2011 года уровень зарегистрированной безработицы составил 11,5%. Реальный же ее уровень никому не известен – равно как и число уехавших из страны латвийцев. Во всяком случае, результаты проведенной в этом году переписи населения до сих пор официльно не оглашены. При этом, в течение прошлого года латвийская экономика получила более 310 миллионов латов стараниями своих «уезжантов». Именно такую сумму отправили на историческую родину трудовые мигранты в 2010 году – и сейчас это едва ли не самый стабильный источник доходов страны. Естественно, что платить за эти поступления приходится оттоком трудолюбивых, образованных и предприимчивых людей.

И даже если наступят благоприятные с экономической точки зрения времена, работать окажется некому. Во всяком случае, латвийский  экономист Райта Карните сделала прогноз, что уже через десять лет Латвии понадобятся 360 тысяч иммигрантов-гастарбайтеров. Но даже при наличии завозных рабочих рук, при наличии у правительства хорошего мобилизационного плана и энтузиазма всего латвийского населения (а ведь еще надо, чтобы все это сложилось), экономическое чудо за несколько месяцев не осуществишь – это вопрос долгих лет и тяжелейшего труда.

Куда бежать?

А что же остается делать в ближайшие годы, когда стране надо будет отдавать гигантские долги? Единственный способ выкрутиться – приватизация последнего оставшегося в распоряжении латвийского государства имущества: лесов, земель, портов, систем энергоснабжения, транспорта и связи. Собственно, распродажа земли уже ведется. Восемь из десяти компаний – крупнейших владельцев сельской земли – полностью или в большей части принадлежат иностранным предприятиям. Согласно исследованиям, предпринятым по заказу Государственной земельной службы, этой десятке крупнейших владельцев сельскохозяйственной земли в Латвии в общей сложности принадлежит почти 41 тысяча гектаров земельных наделов.

Однако дело не ограничится распродажей родной земли. В приватизационный комплект также могут войти энергетический монополист «Латвэнерго», почта, рижский международный аэропорт, железная дорога и др. Правда, их продажа запрещена конституцией – но всегда остается возможность внести в нее изменения, что уже неофициально обсуждается в разных эшелонах власти. Причем покупатели латвийской инфраструктуры могут найтись только за рубежом, поскольку ни у кого в Латвии нет таких средств. Следовательно, они уйдут американским, европейским и российским «инвесторам». Часть предприятий постигнет недружественное поглощение – после покупки они будут распроданы и закрыты – ведь это обычная мировая практика. Соответственно, значительная часть доходов оставшихся в живых предприятий станет утекать за пределы страны, где и будут платиться налоги. Естественно, еще больше поднимется стоимость услуг для населения.

Здесь-то и смогут пригодиться гастарбайтеры, которых наймут на эти предприятия вместо местных работников. Это следует из политики Евросоюза в отношении свободного движения рабочей силы и капитала, которая применяется при этом избирательно в пользу экономически сильных стран (точнее, тамошних держателей капитала). Во властных кулуарах Латвии обсуждается возможность подзаработать – или хотя бы добиться того, чтобы Латвии скостили ее долги. Рижский эксперт-экономист Александр Гапоненко пишет: «Если ничего не изменится, то нас ждет судьба заштатной африканской страны. К нам будут отправлять «этническую» рабсилу из Франции и Германии». Причем, как считает Гапоненко, это может произойти уже в ближайшем будущем: «Разговор, думаю, идет о годе, максимум двух, поскольку и Германия, и Франция, изменив свою политику мультикультурности, решили избавиться прежде всего от арабов и турок…Думаю, они просто выжмут часть этих людей в ту же Латвию, построят здесь не очень сложные заводы – тот же «Фольксваген» или «Рено» в Резекне или Даугавпилсе – и пришлют сюда 100 тысяч человек, чтобы они здесь работали и жили. Даже содержать их будут в первое время. Заставить Латвию это сделать могут по простой причине – мы должны 7 миллиардов евро. За такую вынужденную услугу Латвии могут списать часть долга».

Тот, кто контролирует экономику, контролирует все. Передача контроля за государствообразующими предприятиями за рубеж будет означать окончательную потерю суверенитета, торговля которым началась, когда государство вынуждено было залезть в неподъемные долги.

Опытный полигон

Во всей этой безрадостной ситуации особенно возмущает то, что некоторые западные специалисты склонны приводить Латвию в пример в качестве страны, действительно успешно преодолевшей кризис. Но местный эксперт Дмитрий Смирнов красноречиво расставляет точки над «i»: «…некоторые проправительственные экономисты даже заявили, что паника на мировых финансовых рынках пойдет Латвии только на пользу. Мол, мировые инвесторы толпой ринутся в Латвию в поисках места, куда можно вложить свои сбережения. Ведь благодаря мудрой политике нашего правительства латвийская экономика является самой стабильной в мире. Ага, только возникает один вопрос – а в Латвии есть куда вкладывать деньги? В хрущевки разве что. Экономика страны держится только за счет иностранных кредитов».

По мнению Смирнова, несколькими годами ранее Латвия стала мировым полигоном для испытания «экономического оружия». С точки зрения экспериментаторов, эти испытания «прошли успешно – экономика Латвии практически полностью уничтожена. Теперь те же самые методы по сокращению бюджетных расходов и повышению налогов можно будет применять во всем мире, включая США. Краткосрочное небольшое восстановление экономики в Латвии (равно как и всей мировой экономики) было связано с тем, что Америка закачивала в мировую экономику триллионы долларов, стимулируя мировой спрос. Больше стимулирующую политику Америка проводить не будет». Но ведь и за последние пару лет, чтобы там ни горланили политиканы, никаких особенных успехов Латвия не добилась! Другой известный эксперт, Евгения Зайцева, дает реальную оценку «экономических достижений» Латвии: «Промышленное производство и экспорт растут. В основном, за счет цен, а не прироста объемов. Безработица сократилась с января 2010-го года на 28,4 тысячи человек, а количество работников увеличилось только на 14,2 тысячи человек. То есть народ просто перестал ходить на биржу и регистрироваться, ведь работы все равно нет, и ее не предлагают. Потребительские цены выходят из-под контроля. Растет разрыв между уровнем доходов самых богатых и самых бедных слоев населения. Нет реального роста экономики – есть только ценовой, инфляционный рост…»

Авторитетные американские ученые Джефри Саммерс и Майкл Хадсон выразились более прямо: «Действительность в Латвии такова, что после того, как в результате кризиса 2008 года страна испытала крупнейшее снижение экономической активности во всем мире, сегодня там происходит умеренный отскок мертвой кошки после того, как ее свободное падение наконец закончилось ударом об асфальт. Небольшой подскок экономического роста в основном является следствием шведского спроса на латвийскую древесину. Долгосрочные экономические перспективы страны остаются невеселыми».

Безрадостные итоги

Не стоит и говорить, как падает в таких условиях жизненный уровень населения. Так, например, после окончания прошлого отопительного сезона суммарные долги за отопление достигли 42 миллионов латов – причем, за год они почти удвоились. Должникам по всей стране уже сейчас массово отключают канализацию, воду и отопление. Самый «вкусный» пример: небольшой латгальский город Малта. Там без горячей воды остались ВСЕ дома – поскольку общий долг жителей уже достигает 50 000 латов. В том числе долг за отопление составляет 23 000 латов. Поэтому тамошнее коммунальное предприятие было вынуждено отключить воду и подавать ее только два раза в месяц. Да, в данном случае речь идет о небольшом городишке. Но уже сейчас массовыми жертвами веерных отключений становятся и обитатели куда более крупных населенных пунктов.

Другой больной вопрос – пенсии. Ранее представители Министерства благосостояния при полной поддержке Кабинета министров не раз заявляли, что пенсионный возраст в Латвии будет увеличен в 2016-м году. Планировалось, что к 2021-му году данный показатель вырастет с нынешних 62-х до 65-ти лет. Теперь Минблаг предлагает пойти на эти меры уже в 2014-м году – а Конфедерация работодателей настаивает, чтобы увеличение пенсионного возраста началось уже с 2012-го года! В общем, ничего хорошего ожидать не стоит. Конечно, правительство для вида еще побарахтается – но пойдет на крайние меры. Причем, будущим пенсионерам не стоит утешаться, что все ограничится 65-ю годами. В перспективе пенсионный возраст будут повышать еще больше — до тех пор, пока рассчитывать на получение пенсии под старость простому человеку уже не придется.

Все вышеперечисленное – и есть тот самый звериный оскал капитализма, о котором столь часто разглагольствовала советская пропаганда. Так что простому обывателю остается лишь стиснуть зубы и терпеть дальнейшие действия любимой власти, депутатов, министров и их близких родственников. Которые, отсосав себе деньжат у МВФ на новые «лексусы», готовы и впредь держать народ в черном теле.

Подведем итоги. Нынешняя Латвия представляет собой разоренное государство, вынужденное отдавать кредиторам последние копейки, в буквальном смысле слова отрывая их от собственных жителей. От латвийских социальных программ и так уже мало что осталось, а в перспективе они могут исчезнуть окончательно. В любом случае, предстоит дальнейшее сокращение расходов на образование, медицину, автодороги, пенсии и пособия и повышение налогов с другой стороны. Различные подати душат людей до такой степени, что в скором времени в Латвии вообще может не остаться ни одного налогоплательщика. Наверняка не обойдется и без продажи «излишней» государственной собственности. А деньги, которые удастся выручить, частично направят на погашение внешнего долга, но главное – на покрытие дефицита бюджета для выплаты зарплат чиновникам. И, в качестве десерта – подготовка «жилплощади» и прием мигрантов из Третьего мира, которых ЕС не хочет видеть на территории старых членов союза. Латвии же за их прием отслюнят лишнюю «сотку ойро»… Вот такие последствия принесло нашей стране двадцатилетнее господство неолиберализма.

Владимир Веретенников

Хочу весь мир и еще 5%. Детская сказка.

Рис. 1
Фабиан волновался, в последний раз репетируя свою речь для завтрашнего собрания. Он всегда желал власти и престижа, и теперь его мечты были близки к реальности. Он был ремесленником, работавшим с золотом и серебром, изготавливал украшения, но ему не нравилось, что приходилось зарабатывать на жизнь своим трудом. Ему нужна была энергия, вызов, и его план был готов. Можно было начинать.

 

Рис. 2

На протяжении поколений люди использовали систему обмена.

Человек подерживал жизнедеятельность своей семьи, изготавливая сам все необходимое, или же специализировался в каком-то определенном ремесле. Излишки продуктов этого ремесла человек обменивал на излишки продуктов труда других ремесленников.

Ярмарочный день всегда был шумным и пыльным, но все равно люди приветствовали друг друга с воодушевлением и особенное удовольствие получали от чувства товарищества и общности. Ярмарка всегда была местом радостным, но в последнее время на ней бывало слишком много народа, слишком много споров, не оставалось времени просто побеседовать. Становилось ясно, что нужна какая-то новая, более совершенная система.

В целом, люди были счастливы и пользовались плодами своего труда. В каждой общине была создана довольно простая система правления, которая должна была следить за тем, чтобы свободы и права каждого человека были защищены и чтобы никого ни к чему не принуждал против его воли другой человек или группа людей.

Рис. 3Это было единственное предназначение правительства, и местный губернатор пользовался добровольной поддержкой выбравшей его общины.

Однако же, ярмарочный день стал проблемой, которую не так просто было разрешить. Сколько стоит один нож – одну или две корзины кукурузы? Что стоит дороже – корова или тележка?… И т.д. Но никому не проходило в голову ничего лучшего.

И вот, Фабиан объявил: «У меня есть решение проблемы обмена. Приглашаю всех вас завтра, на общее собрание.»

На следующий день был большой сбор на главной площади города, и Фабиан объяснил всем собравшимся суть новой системы, которую он назвал «деньги». Идея звучала отлично. «С чего начнем?»- спрашивали люди.

«Золото, котрое я использую в украшениях, — отличый металл. Он не тускнеет, не ржавеет, долговечен… Я отолью из части моего золота монеты, и назовем каждую монету «доллар».

Рис. 4Он объяснил принцип действия новой системы, состоявший в том, что эти «деньги» станут настоящим средством обмена, намного более удобным и совершенным, чем натуральный обмен.

Один из губернаторов спросил: «А что, если кто-то найдет золото, и будет делать собственные монеты?»

«Это будет несправедливо!» Но у Фабиана был готов ответ: «Только те монеты, которые одобрит правительство, смогут быть использованы в качестве денег, и на них в знак этого будут стоять специальные отметки». Это казалось резонным и, кроме этого, было предложено, чтобы каждый член общины получил равное количество монет. «Только я заслуживаю большую долю монет,- сказал фабрикант свечек, — все пользуются моими свечками.» «Нет, — возразил фермер, — без пищи не проживешь. Мы, фермеры, должны получить большую часть всех монет». И спор продолжился.

Фабиан дал им поспорить немного, и затем предложил: «Поскольку вы сами не можете придти к соглашению, я предлагаю, чтобы каждый получил от меня столько, сколько попросит. Не будет никаких ограничений, кроме способности вернуть долг. Сколько монет каждый из вас получит сейчас, столько должен и вернуть в конце года.» «А что вы получите за это?»- спросили у Фабиана.

«Поскольку я предлагаю вам услуги, т.е. являюсь источником денег, я имею право на плату за мою работу. Скажем, за каждые 100 монет, которые каждый из вас возьмет у меня, он мне вернет 105 монет за каждый год, в течение которого будет сохранять эту задолженность. Эти 5 монет будут платой мне, и эту плату я назову «процент».

Никто не мог предложить ничего другого, и кроме того, 5% казались совсем небольшой платой за год. Потому на том и порешили. «Приходите на это же место в следующую пятницу, и начнем».

Рис. 5Фабиан не терял ни минутки. Он изготавливал монеты днем и ночью, и к концу недели все было готово. Ко входу в его мастерскую выстроилась целая очередь, и как только губернатор и другие члены правления рассмотрели и одобрили монетки, новая система вступила в действие. Большинство людей просили только несколько монет, чтобы опробовать, каковы «деньги» в действии.

Через некоторое время все пришли к выводу, что новая система – просто чудо, и очень скоро оценили все товары посредством монет или «долларов» из золота. Стоимость каждой вещи в монетах была названа «ценой», и эта цена главным образом зависела от того, сколько труда пришлось потратить, чтобы произвести данную вещь. Если что-то требовало больших затрат труда и времени, цена была высокой, если нет – низкой.

Рис. 6В одном городе жил Алан, единственный часовщик. Его цены были высокими, потому что клиенты были готовы дорого заплатить, чтобы только заполучить его часы.

Затем другой человек начал делать часы, и запросил за них гораздо более низкую цену, чем Алан, чтобы переманить клиентов. Алану тоже пришлось сбросить цену, и затем все их цены поползли вниз, так как оба часовщика старались сделать часы как можно более высокого качества, и просили за них все более низкую цену. Так зародилась истинная конкуренция.

Подобное происходило со строителями, водителями, бухгалтерами, фермерами… В общем, это было повсюду.

Рис. 7Клиенты-покупатели всегда выбирали то, что им казалось более подходящим, у них была свобода выбора. Не было никаких искусственных препятствий – вроде лицензий или тарифов, — которые бы не позволяли все новым и новым людям заниматься каким-нибудь бизнесом.Жизненный уровень вырос, и через некоторое время люди уже с удивлением спрашивали себя, как же они обходились раньше без денег.

В конце года Фабиан вышел из своей мастерской и обошел с визитами всех тех, кто был ему должен монеты. У некотрых из них оказалось больше монет, чем они одалживали у Фабиана, но это означало, что у кого-то их было меньше, потому что в самом начале было изготовлено определенное количество монет. Те, у кого оказалось больше монет, чем они занимали, вернули сумму долга и сверх нее – условленные 5 монет на каждые 100 монет долга. Но все равно, вернув долг и проценты, они были вынуждены сразу же снова просить деньги в долг, чтобы продолжать свою деятельность в новой системе.

Рис. 8Остальные же в первый раз удивленно открыли для себя, что у них есть долг, который они не в состоянии возвратить. Перед тем, как снова одолжить им монеты, Фабиан взял в залог что-либо из имущества этих должников, и они начали новый годовой цикл, с намерением раздобыть эти самые 5 добавочных монет, которые оказалось так нелегко найти.

И никто не понял, что в целом страна никогда не могла выйти из задолженности, пока не возвратит все монеты, но даже и в этом случае остается задолженность на эти 5 добавочных монет из каждых 100, которые никогда не были пущены в оборот. Никто, кроме самого Фабиана, не замечал, что заплатить процент было попросту невозможно, — добавочные деньги не существовали в обороте, и следовательно, у кого-нибудь всегда их не хватало.

Конечно, сам Фабиан тоже время от времени тратил несколько монет, но он один не мог расходовать такую сумму, которая бы покрыла 5% экономики целой страны. Были тысячи, миллионы человек, а Фабиан был один. С другой стороны, он оставался обычным ювелиром, живущим весьма безбедно.

Рис. 9В задней части своей лавки Фабиан устроил сейф, и многим людям показалось удобным оставлять часть своих монет в этом сейфе, в целях безопасности. Фабиан брал за это небольшую плату, сумма которой зависела от количества оставляемых монет и от срока, на который их оставляли. Хозяину оставляемых монет он давал расписку на сумму оставленного.

Когда кто-либо шел за покупками, он обычно не носил с собой множество золотых монет. Вместо этого стало обычным платить торговцу одной или несколькими фабиановыми расписками, в зависимости от стоимости покупаемого товара.

Торговцы принимали эти расписки наравне с настоящими деньгами, чтобы потом отнести их к Фабиану и обменять на соответствующую сумму денег. Так расписки начали переходить из рук в руки.

Рис. 6Со временем Фабиан обнаружил, что крайне редко кто-либо действительно приходил к нему и требовал свои золотые монеты.

Он подумал: «Я фактически владею здесь всем этим золотом, и все еще вынужден работать как простой ремесленник. Какой смысл? Есть десятки, сотни человек, которые с радостью платили бы мне процент за право пользования этим золотом, которое хранится у меня и которое его настоящие хозяева практически никогда у меня не забирают.

На самом деле, это золото, конечно, не мое, но оно находится в моем распоряжение, а это – самое главное. Мне уже не нужно изготавливать новые монеты, чтобы одалживать их, я могу использовать те, которые хранятся в моем сейфе.»

Вначале Фабиан был очень осторожен, одалживал только несколько монет за раз и только когда мог быть твердо уверен, что должник их возвратит в срок. Но со временем он начал вести себя более уверенно и одалживать большие суммы.

Однажды у него впервые попросили очень большой заем. Фабиан предложил должнику: «Вместо того, чтоб уносить все эти монеты, можем сделать вклад на ваше имя, а я выдам вам несколько расписок на общую сумму одолживаемых монет.» Должник согласился и ушел с целой охапкой расписок. Должник получил заем, но однако же золото ни на секунду не покидало сейф Фабиана. Когда клиент ушел, Фабиан радостно рассмеялся. Теперь он мог есть пирог и продолжать иметь его в своем распоряжении целехоньким! Он мог одалживать золото, и оно продолжало бы находиться в полном его распоряжении.

Друзья, иностранцы и враги Фабиана нуждались в средствах для осуществления своих планов, — и всегда, когда они могли доказать, что в состоянии возвратить долг, они получали необходимый заем. Простым написанием «расписок» Фабиан мог одалживать во много раз большие суммы, чем стоимость всего золота в его сейфе, и при этом он даже не был хозяином этого золота. Вся операция в целом оставалась надежной, пока настоящие хозяева золота не требовали его возврата и пока поддерживалось доверие людей.

Фабиан вел книги учета дебета и кредита каждого клиента. Этот новый ростовщический бизнес оказался весьма прибыльным.

Рис. 10Его положение в обществе росло почти с той же скоростью, с какой увеличивалось его состояние. Он превратился в важную персону, к нему относились в уважением. В финансовых вопросах его слово было равно воле всевышнего или священной заповеди.

Ювелиры других городов очень заинтересовались деятельностью Фабиана и позвали его на встречу. Он объяснил им свои действия, нонастоятельно предупреждал их о необходимости хранить это в тайне. Если бы план раскрылся, рухнула бы вся система. Поэтому все ювелиры пришли к соглашению сформировать собственный секретный союз.

Рис. 11Каждый ювелир вернулся в свой родной город и начал действовать так, как Фабиан их научил.

Теперь люди принимали расписки ювелиров как нечто равноценное самому золоту, и многие уже отдавали на хранение не золото, а сами расписки — точно так же, как отдавали бы на хранение монеты. Когда один торговец хотел оплатить товар другому торговцу, он просто писал короткую записку Фабиану, в которой просил перевести деньги со своего счета на счет этого второго торговца. У Фабиана занимало всего несколько минут откорректировать записи в своих книгах.

Эта новая система приобрела большую популярность, и записки с распоряжениями о переводе денег начали называть «чеки».

Однажды поздней ночью ювелиры из разных городов снова собрались на секретную встречу и Фабиан рассказал им о своем новом плане. На следующий день была организована встреча со всеми правителями, и Фабиан обратился к ним: «Расписки, которые мы, ювелиры, выдаем нашим клиентам, приобрели большую популярность. Без сомнения, большинство из вас также ими пользуется и находит их весьма удобными.» Правители согласились с этим утверждением, но не видели, в чем здесь может быть проблема и какова причина этого собрания. «Прекрасно, — продолжал Фабиан. – Некоторые расписки уже начинают подделываться фальшивомонетчиками. Этому нужно положить конец!»

Правители были обеспокоены. «Что нам нужно делать?» — спрашивали они. Фабиан ответил: «Мое предложение следующее: прежде всего, давайте сделаем задачей правительства печатать новые билеты, на специальной бумаге, со сложным изощренным рисунком, и каждый билет пусть подписывает сам главный губернатор. Эти новые билеты мы назовем банкнотами. Мы, ювелиры, будем только рады оплатить все расходы на печатание этих банкнотов, потому что это сэкономит нам множество времени на выписывание отдельных расписок.»

Правители задумались: «Ну, что ж, это наш долг и наша работа – предохранять людей от подделок и мошенничества, и этот совет нам кажется вполне разумным.» Таким образом, постановили приступить к печатанию новых «банкнот».

«Далее, — сказал Фабиан, — некоторые люди добывают золото и изготавливают свои собственные монеты из золота. Я предлагаю издать ЗАКОН, который бы предписывал каждому, кто нашел золото, сдавать его. Конечно, такие находки будут оплачены новыми банкнотами и уже имеющимися золотыми монетами.»

Рис. 12Это предложение тоже звучало прекрасно, и без особых раздумий было напечатано большое количество новых, красивых банкнот. На каждой банкноте было напечатано ее достоинство — $1, $2, $5, $10 и т.д. Не такие уж значительные расходы на напечатание банкнот были полностью оплачены ювелирами.

Банкноты были гораздо более удобны в перевозке, и их очень быстро приняли к повсеместному использованию. Однако, несмотря на их популярность, банкноты использовались всего в 10% всего объема платежей в стране. Записи показывали, что в 90% расчетов использовались все те же «чеки».

И начался следующий этап. До сих пор клиенты платили Фабиану за то, что он хранил их деньги. Теперь, чтобы привлечь больше денег в свой сейф, Фабиан предложил своим «вкладчикам» платить 3% на сумму их вклада.

Большинство людей считали, что Фабиан дает деньги в долг под 5%, и что его, Фабиана, заработок на этом составляет 2% разницы. Кроме того, клиенты вообще не задавали много вопросов, потому что получать 3% на свой вклад было гораздо лучше, чем платить за хранение своих денег в надежном месте.

Рис. 13Количество сберегательных вкладов выросло, и с дополнительными деньгами в запасе Фабиан уже мог давать в долг $200, $300, $400… $900 на каждые $100 в монетах и банкнотах, которые действительно хранились у него на вкладах. Ему приходилось быть осторожным, чтобы не превысить отношения 9 к 1, потому что приблизительно один клиент из десяти все же приходил потребовать свои сбережения наличными.

Если бы не нашлось нужной суммы в наличии, когда кто-либо потребовал бы свои деньги, люди могли начать подозревать, потому что сберегательные книжки показывали абсолютно точно, сколько денег было положено на хранение.

Кроме этого, на каждые $900 в бухгалтерских счетах, которые Фабиан одалживал, собственноручно выписывая расписки, он мог требовать до $45 процентов (45 = 5% от 900). Когда долг возвращался с соответствующими процентами ( $945), $900 взаимосокращались в колонке дебита и Фабиан оставлял себе $45 своего процента. Таким образом, ему было более чем выгодно платить $3 процентов на каждые $100, положенных на вклад, которые никогда не покидали его сейфа. Это значило, что с каждых $100, положенных на хранение в самом начале, он мог получить 42% прибыли, тогда как большинство было уверено, что он зарабатывает на этом только 2%. И все остальные ювелиры делали то же самое. Создавали деньги из ничего, одним простым росчерком пера, и кроме того зарабатывали на этом процент.

Правда, они не печатали сами банкноты, их печатало правительство и вручало ювелирам для распространения. Единственным расходом Фабиана была небольшая сумма, выплачиваемая за напечатание банкнот. Однако ювелиры создавали деньги из «кредита», который создавался из ничего, и кроме того, на него еще накладывали процент. Но большинство людей было уверено, что обеспечение деньгами было функцией правительства. Также верили, что деньги, которые одалживал Фабиан, были деньгами, которые кто-то положил на хранение. Хотя в этом и было нечто странное: никакой вклад не уменьшался, когда Фабиан давал заем. Если бы все вкладчики захотели одновременно забрать свои вклады, обман был бы раскрыт.

Не было проблем, если даже кто-то просил заем и в монетах или в банкнотах. Фабиан просто объяснял правительству, что по причине увеличения населения или роста производства ему необходимо больше банкнот, и получал их, в обмен на уплату скромной стоимости печати.

В один прекрасный день один человек, который имел привычку много размышлять, пришел с визитом к Фабиану. «Эта прибавка процента неправильна, – сказал он. – За каждые $100, которые вы даете в долг, вы просите уплатить вам $105. Эти добавочные $5 никогда не могут быть уплачены, просто потому, что они не существуют.

Многие фермеры производят пищу, многие фабриканты производят товары, и так далее, и только вы производите деньги. Предположим, что существует только двое нас, предпринимателей, во всей стране и что мы производим товары для всего остального населения. Мы просим у вас взаймы по $100 каждый, расходуем $90 на материалы и заработную плату рабочим, и остаемся с $10 прибыли, которая составит нашу зарплату. Это значит, что покупательная способность всего населения составит $90 + $10 умноженные на 2, т.е. в итоге $200. Но чтобы заплатить вам, нам нужно продать нашу продукцию за $210. Если один из нас преуспеет и продаст все произведенное за $105, то второй предприниматель может ожидать получить только $95. (Если покупательная способность $200 и один из предпринимателей получает $105, то на руках у покупателей остается только $95, которые они могут заплатить второму предпринимателю). И кроме того, часть товаров не смогут никогда быть проданы, потому что у людей на руках не останется денег для их покупки.

Продав свои товары за $95, второй предприниматель останется должным вам $10, и будет вынужден снова просить в долг, чтобы заплатить их. Такая система просто не может существовать.»

Человек продолжал: «Без сомнения, вы должны выпускать денег на сумму $105, т.е. $100 для меня и $5 – на ваши собственные расходы. Таким образом, в обороте будут необходимые $105, и долг может быть уплачен

Рис. 14Фабиан молча выслушал посетителя и в заключение сказал: «Финансовая экономия – очень глубокая и многосторонняя наука, друг мой, и для изучения всех ее сторон нужны годы. Предоставьте мне заботиться о всех этих делах, и займитесь своими. Вам необходимо добиться большей эффективности, увеличить производство, уменьшить расходы и стать таким образом лучшим предпринимателем. Я всегда буду к вашим услугам, чтобы помочь вам в этом.»

Посетитель ушел непереубежденным. Что-то было не в порядке в деловых операциях Фабиана, и человек чувствовал, что не получил прямого ответа на свой вопрос.

Однако, большинство населения верило слову Фабиана. «Он – эксперт, а все остальные, должно быть, ошибаются. Смотрите, как развилась страна, как выросло наше производство. Лучше позволим ему и впредь заниматься этими вопросами.»

Чтобы платить проценты на заемы, коммерсанты были вынуждены поднимать цены. Население, которое работало за зарплату, жаловалось, что заработки очень низкие (теперь, когда цены выросли, они могли купить меньше на заработанные деньги). Предприниматели отказывались платить больше своим работникам, мотивируя это тем, что это их разорило бы. Фермеры не могли получить справедливую цену за свою продукцию. Домохозяйки же жаловались, что продукты питания немыслимо дороги.

Рис. 15И в конце концов часть населения провозгласила «забастовку» — нечто такое, о чем раньше и не слыхивали. Еще часть населения впала в нищету, и у их родных и друзей не было средств, чтобы помочь им. Большинство забыло о реальных богатствах, простиравшихся вокруг, — о плодородных землях, больших лесах, природных ископаемых и домашнем скоте.  Эти люди не могли думать ни о чем другом, кроме как о деньгах, которых, похоже, всегда не хватало. Но они никогда не ставили под сомнение банковскую систему. Они верили, что правительство держит все это под контролем.

Некоторые люди объединили имевшиеся у них в наличии деньги и образовали компании по займу или «финансовые компании». Они могли получить 6% и больше, что было лучше, чем предложенное Фабианом, но они могли дать в долг только те суммы, которые у них были, — у них не было возможности создавать деньги из ничего, просто вписывая в книгу бухгалтерские расчеты.

Эти финансовые компании начали беспокоить Фабиана и его друзей, и они сами создали свои собственные финансовые компании. В большинстве случаев они попросту купили другие компании прежде, чем те успели развернуть свою деятельность. И очень скоро все финансовые компании принадлежали Фабиану и его коллегам или же контролировались ими.

Экономическая ситуация ухудшилась. Те, кто работал за зарплату, были уверены, что их шефы много зарабатывают. Хозяева же компаний говорили, что работники очень ленивы и не отрабатывают сполна весь свой день. Все обвиняли друг друга. Правительство не могло найти выхода, а кроме того, самой насущной проблемой казалось победить растущую нищету.

Тогда правительство разработало льготные схемы и издало законы, принуждающие людей принять в них участие. Это породило недовольство у многих, кто был привержен к старому обычаю помогать ближним добровольно.

Рис. 15«Эти законы – не что иное, как узаконенное воровство. Забирать что-либо у одного человека против его воли, независимо от конечной цели, — ничем не отличается от грабежа.»

Но каждый чувствовал себя беззащитным и не хотел идти в тюрьму за неуплату. Эти льготные схемы вначали дали некотрое облегчение, но со временем проблема нищеты снова обострилась, и нужно было еще больше денег для ее решения. Стоимость льготных схем увеличилась и увеличилась численность правительства.

Большинство правителей были людьми честными, они старались поступать наилучшим способом. Им не нравилось просить деньги у своего народа (увеличивать налоги), и в конце концов у них не оставалось другого выхода, кроме как просить заем у самого Фабиана и его коллег. Но они не представляли, как смогут отдать этот заем.

Между тем, ситуация ухудшалась. Родители уже не могли оплачивать учебу своих детей. Не хватало денег на оплату врачей, и транспортные фирмы банкротились одна за другой.

Правительство было вынуждено брать эти расходы на свой счет. Учителя, врачи и многие другие категории работников превратились в государственных служащих.

Мало кто был удовлетворен своей работой в этом новом качестве. Они получали вполне разумную зарплату, но потеряли индивидуальность, превратились в детали гигантской машины.

Не было простора для инициативы, мало ценились усилия. Доходы таких служащих были неизменными, и могли вырасти, только когда кто-то рангом выше уходил на пенсию или умирал.

Отчаявшиеся правители решили просить совета у Фабиана. Его считали мудрецом, искушенным в решении финансовых проблем. Фабиан выслушал их объяснения возникших проблем, и ответил: «Многие люди не могут сами разрешить свои проблемы – им нужен кто-то, кто бы сделал это за них. Конечно, вы согласитесь с тем, что большинство людей имеет право быть счастливыми и обеспеченными всем необходимым для жизни. Один из наших великих лозунгов – «Все люди равны» – не так ли?

Итак, единственный способ сбалансировать порядок вещей – это взять излишки средств у богатых и отдать их бедным. Введите систему налогов. Чем больше денег у человека – тем больше он должен платить. Берите налоги с людей по их способности платить и раздавайте эти деньги по потребностям. Школы и больницы должны быть бесплатными для тех, кто не может оплатить их.»

Рис. 17Он произнес целую речь о великих идеалах и закончил словами: «А, кстати, не забудьте, что вы все мне должны. Вы просите взаймы уже давно. Но я хочу помочь вам, и потому, в качестве исключения и только для вас – разрешаю вам платить мне только проценты. Оставим всю сумму в качестве долга и платите мне только проценты на нее.»

Правители вышли с этого собрания и, долго не раздумывая над предложениями Фабиана, ввели большой налог на прибыль – чем больше человек зарабатывал, тем больше была его фискальная сумма, которую он должен был платить. Никому это, конечно, не понравилось, но все вынуждены были платить налоги или отправляться в тюрьму.

Новые налоги заставили коммерсантов снова поднять цены. Те, кто работал за зарплату, потребовали повысить ее, что привело к закрытию одних предприятий и к замене людей машинами на других. Это вызвало дополнительную безработицу и заставило правительство расширить льготные схемы и увеличить количество выплачиваемых пособий по безработице.

Были введены тарифы и другие защитные механизмы, которые контролировали определенные отрасли промышленности и поддерживали занятость. Некоторые люди даже задавались вопросом, какова была цель производства – производить товары или просто предоставлять работу.

Между тем, общая ситуация ухудшалась. Попытались ввести контроль заработной платы, контроль цен и другие виды контроля. Правительство старалось добыть больше денег с помощью налога на торговлю, начислений на зарплату и всевозможных других налогов и начислений. Кто-то даже подсчитал, что на пути от сбора урожая пшеницы до появления буханки хлеба на домашнем столе на нее накладывалось около 50 различных налогов.

Выдвинулись отдельные «эксперты» и некоторые из них были избраны в правительство, но после каждого ежегодного совещания не вырабатывалось никаких решений проблемы, кроме привычной «новости», что нужно «реструктурировать» налоги. И всегда после очередного «реструктурирования» общая сумма налогов увеличивалась.

Фабиан начал требовать уплаты процентов, и все большая и большая часть собранных налогов шла на их уплату.

Тогда вступила в действие партидарная политика – люди начали обсуждать, какая партия могла бы наилучшим образом решить их проблемы. Обсуждали личностей, идеи, лозунги, все, что угодно, кроме реальной проблемы. Совещательные органы не находили выхода из ситуации.

Рис. 18В одном городе сумма процента на долг превысила сумму собранных за год налогов. Во всей стране росла сумма неуплаченных процентов на долг – уже налагался процент на неуплаченный процент.

Постепенно большая часть реальных богатств страны была куплена или контролировалась Фабианом и его друзьями-ювелирами, и вместе с этим все больше контролировалось население страны. Однако, этот контроль еще не был полным. Фабиан знал, что не может чувствовать себя уверенным и управлять ситуацией, пока каждый человек в стране не будет полностью контролироваться.

Большинство из тех, кто сопротивлялся системе, были заставлены замолчать под финансовым нажимом или публично осмеяны. Чтобы добиться этого, Фабиан и его друзья купили большую часть периодичных изданий, телевещательных и радиовещательных компаний. И для работы на них тщательно отбирали людей. Большинство из избранных для этой работы искренне хотели улучшить мир, но так никогда и не поняли, что их всего лишь использовали. Все решения, которые они выносили, всегда относились лишь к побочным проявлениям проблемы и никогда – к ее причинам.

Было много периодичных изданий – одно «левое», одно «правое», одно – для рабочих, одно – для хозяев предприятий и т.д. Неважно, к какой группе вы относились и во что верили – главное, не давать вам задуматься над реальной проблемой.

Рис. 19План Фабиана был близок к завершению – вся страна была должна ему. Имея под своим контролем образование и средства информации, он мог контролировать умы людей. Они могли думать только то и верить только в то, что он хотел, чтоб они думали и во что верили. Средства массовой информации жестко определяли темы споров и размышлений.

Когда у человека намного больше денег, чем он может потратить на свои удовольствия, — какой еще вызов от жизни может волновать его? Для людей с ментальностью правящего класса ответом будет власть. Абсолютная и полная власть над другими человеческими существами. Идеалисты были отобраны для средств массовой информации и для правительства, но для осуществления реального контроля Фабиан отбирал тех, у кого была ментальность правящего класса.

Большинство остальных ювелиров пошли по тому же пути. Они познали изобилие и пресытились им. Им нужен был вызов, новые эмоции, новые ощущения, и власть над массами превратилась для них в захватывающую игру.

Они считали себя выше остальных людей. «Править — наше право и наш долг. Массы не знают, что для них хорошо и что плохо. Они нуждаются в том, чтобы кто-то ими руководил и их направлял. Править – наше врожденное право.»

По всей стране у Фабиана и его друзей было множество ломбардов и ссудных лавок. Конечно, все они были частной собственностью и имели разных хозяев. Теоретически, существовала даже конкуренция между ними, но на практике все они работали вместе. Убедив часть правительства, они учредили организацию, которую назвали Центральный Денежный Резерв. Им даже не пришлось использовать для этого собственные деньги – они создали кредит на базе части вкладов населения.

Эта организация должна была регулировать источники денег и принадлежать правительству. Но странным образом ни один член правительства, ни один государственный служащий не был допущен в Совет Директоров.

Рис. 20Правительство перестало занимать деньги для страны у Фабиана и начало использовать систему бонов, работающую напрямую с Центральным Денежным Резервом. Гарантией возврата долга, которую предложило правительство, была сумма налогов, которую ожидали собрать в наступающем году. Это было именно тем, что задумал Фабиан, – удалить все подозрения от его персоны и направить все внимание на правительственную организацию, которая не имела бы с ним ничего общего. Однако же за сценой контроль оставался по-прежнему в его руках.

Косвенным образом Фабиан имел такое влияние на правительство, что оно было вынуждено следовать его указаниям. Фабиан часто хвастался: «Позвольте мне контролировать казну государства и мне не будет никакого дела до того, кто в нем издает законы». Ему было безразлично, какая партия стояла у власти. Фабиан контролировал деньги, кровь нации.

Правительство получило деньги, но на каждый заем всегда и обязательно накладывался процент. Все больше и больше тратилось на льготные программы и на пособия по безработице, прошло совсем немного времени до того момента, когда правительству было уже крайне трудно выплачивать проценты с долга, не говоря уже о самой сумме долга.

Но все еще сишком многие задавались вопросом: «Деньги – это система, придуманная человеком. Поэтому безусловно деньги должны стоять на службе у человека, а не наоборот, не человек должен служить деньгам.» Однако каждый раз все меньше и меньше людей поднимали этот вопрос, и их голоса терялись в общем безумном поиске несуществующих денег для уплаты процента.

Менялись правительства, политические партии, но сама политика продолжалась. Неважно, какое правительство было «у власти», конечная цель Фабиана приближалась с каждым годом. Политика всей остальной части населения  ничего не значила. Люди платили налоги уже на пределе, они не могли платить больше. Назревал подходящий момент для заключительного хода Фабиана.

10% денег все еще существовали в форме монет и банкнот. Это нужно было изменить так, чтобы не возбуждать подозрений. Пока люди использовали наличные деньги, были свободны покупать и продавать так, как им хотелось, — они все еще контролировали в известных пределах свою жизнь.

Но не всегда было безопасно возить с собой монеты и банкноты. Чеки не принимались за пределами данной страны. И потому шел поиск более удобной системы. У Фабиана снова был готов ответ. Его организация выдала каждому пластиковую карточку, на которой было имя человека, его фотография и идентификационный номер.

Рис. 21Где бы ни была представлена к оплате эта карточка, коммерсант мог позвонить на центральный компьютер, чтобы проверить наличие кредита. Если кредит был, владелец карточки мог покупать спокойно, конечно, в определенных пределах.

Вначале людям было позволено тратить кредитованные деньги только в небольших количествах, и если этот кредит погашался в течение того же месяца, не взимались никакие проценты. Это было прекрасно для тех, кто  работал за определенную зарплату, но как же быть с предпринимателями? Им нужно было устанавливать станки, закупать сырье, производить товары и платить зарплату рабочим, продавать произведенный товар. И только после этого они могли оплатить кредит. Если этот срок превышал месяц, на кредит налагалось 1,5% за каждый месяц отсрочки. И в сумме это доходило до 18% в год.

У предпринимателей не было другого выхода, кроме как добавлять 18% к цене продажи их товара. Но эти деньги –т.е. добавочный кредит 18% — никому не были ссужены, а значит, их просто не было в обращении. В масштабах всей страны перед предпринимателями стояла невыполнимая задача заплатить $118 за каждые ссуженные им $100, но эти дополнительные $18 никогда не были введены в систему, просто не существовали.

Фабиан и его друзья еще более упрочили свое положение в обществе. На них смотрели как на опору надежности. Все их высказывания, относящиеся к области финансов и экономики, воспринимались с религиозным почтением.

Под гнетом все более высоких налогов многие маленькие фирмы разорились. Для многих областей деятельности начали требовать специальные лицензии, и таким образом остающимся действующими фирмам было уже трудно заниматься этими видами бизнеса. Фабиану принадлежали или им контролировались все крупные компании, у которых были сотни филиалов или дочерних фирм. Казалось, что все эти фирмы конкурируют между собой, однако же Фабиан контролировал их все. С временем все остальные конкуренты были вынуждены уступить и закрыть свои предприятия. Сантехников, плотников, электриков и большинство других мелких предприятий постигла та же участь – их сожрали крупные компании, принадлежащие Фабиану, за которыми всегда была поддержка правительства.

Фабиан стремился к тому, чтобы его пластиковые карточки полностью заменили монеты и банкноты. Его план был следующим: когда все монеты и банкноты уйдут из обращения, только те предприятия и коммерческие организации, которые будут использовать компьютерную карточную систему, смогут продолжать работать.

Он планировал, что время от времени люди будут терять карточки и, следовательно, не смогут потреблять, продавать и покупать, до тех пор пока не пройдут повторную идентификацию. Он хотел ввести закон, который дал бы ему полный контроль, — закон, который бы обязывал каждого человека иметь идентификационный номер, вытатуированный на руке. Этот номер был бы видим только в специальном свете, источник которого был бы связан с компьютером. Каждый отдельный компьютер был бы связан с центральным компьютером, таким образом, Фабиан смог бы знать все обо всех.


Кстати, в финансовом мире для этой системы использовался специальный термин – «банкование с частичным резервированием». История, которую вы читаете, безусловно, вымышлена. Но если вы находите, что она слишком уж похожа на реальность и хотите знать, кто такой Фабиан в реальной жизни, для начала неплохо было бы изучить действия английских ювелиров 16 и 17 века.

К примеру, Английский Банк ведет начало своей деятельности с 1694 года. Король Вильгельм Де Оранж находился в весьма стесненных финансовых обстоятельствах в результате войны с Францией. Ювелиры «одолжили» ему 1,2 миллиона фунтов стерлингов (неслыханная сумма в те времена) на определенных условиях:

  1. Процент должен был составлять 8%. (Нужно помнить, что Карта Магна запрещала брать процент с долга под страхом смертной казни).
  2. Король должен был предоставить ювелирам личное королевское письмо для банка, которым разрешал бы им выдавать кредиты.

До этого все их операции по выдаче расписок на большие суммы денег, чем они имели в наличии на вкладах, были противозаконны. Королевское письмо узаконило их. В 1964 Вильям Паттерсон получил это королевское письмо для Английского банка.

 

Цитаты:

Британская Энциклопедия, 14 издание .

«Банки создают кредит. Было бы ошибкой полагать, что банковский кредит составляют денежные вклады, находящиеся в банке. Банковская ссуда – это явная добавка к денежной массе, находящейся в обращении в обществе.»

Лорд Актон, лорд-Начальник Юстиции Англии, 1875.

«Битва, которая проходит через века и в которой рано или поздно предстоит сразиться, — это сражение людей против Банков.»

Мистер Реджинальд МакКенна, президент Банка Мидланд в Лондоне.

«Меня пугает, что простые граждане не желают знать тот факт,что банки могут создавать и уничтожать деньги по своему желанию. И то, что банки контролируют кредит нации, руководят политикой правительства, и держат в своих руках судьбы людей.»

Сэр Филлип А. Бенсон, президент ассоциации американских банкиров, 8 июня 1839.

«Нет более прямого и надежного способа захватить контроль над нацией, чем через ее систему кредитования (через ее деньги)».

Газета для банкиров США, 25 августа 1924.

«Капитал должен защищать себя всеми возможными формами, комбинируясь и используя законодательство. Возвращения задолженностей вообще необходимо требовать, но возвращения бонов и ипотечных кредитов нужно требовать как можно быстрее. Когда по судебным процессам люди теряют свои дома и имущество, они становятся более уязвимыми и контролируемыми, и становится легче управлять с помощью твердой руки правительства, наложенной через центральную монетарную власть, под контролем крупнейших финансистов. Эта истина уже хорошо известна нашим надежным людям, которые сейчас принимают участие в формировании финансовой империи, которая будет править миром. Разделяя массу избирателей на отдельные группы с помощью многопартийной политической системы, можем добиться того, чтоб они расходовали свою энергию, сражаясь в вопросах, которые на самом деле не имеют принципиальной важности. Таким образом, действуя осторожно и незаметно, можем добиться для нас всего того, что было так хорошо запланировано и так успешно реализовывалось.»

Сэр Деннисон Миллер

Во время одного из своих интервью в 1921, когда его спросили, правда ли, что он во годы Первой мировой войны финансировал Австралию на сумму 700 миллионов, через Коммонвелз банк, — ответил: «Да, это правда, и мог бы вложить в страну подобную сумму и сделать так, чтобы война продолжалась.» Когда же его спросили, была ли эта сумма в распоряжении для производительных целей в данную эпоху, эпоху мира, он ответил: «да».

Из «Верните нашу добычу», N2, автор – Лен Клампетт:

«Необходимо иметь в наличии четыре главных условия, чтобы развивался оплачиваемый труд:

  1. Собственно объем работ.
  2. Необходимые материалы.
  3. Рабочая сила, которая бы выполняла эту работу.
  4. Деньги, чтобы оплачивать выполненную работу.

Если нет хотя бы одного из этих условий, не может быть выполнена никакая работа. Это абсолютно саморегулирующаяся система. Если есть объем работ, и нужные материалы, и люди, которые готовы выполнять эту работу, то все, что нам остается, — это создать деньги. Совершенно просто.

Спросите себя, почему возникли экономические депрессии. Единственное, чего недоставало обществу, — это денег, чтобы покупать товары и услуги. Объем работ все еще был в наличии. Материалы никуда не исчезали, и товары были легко доступны в магазинах или же могли быть произведены в обмен на деньги.»

Цитата из письма братьев Ротшильд, написанного из Лондона к одной банковской фирме в Нью-Йорк 15 июня 1863 года:

«Те немногие, кто в состоянии понять систему (чеков и кредитов) будут так заинтересованы в ее возможностях или так зависимы от ее услуг, что от этой группы можно не ожидать никакого сопротивления. Между тем, с другой стороны, большая часть людей будет неспособна по своему уровню умственных способностей понять огромные преимущества, которые капитал извлекает из этой системы, и они будут нести свое бремя, возможно, даже не подозревая, что эта система враждебна (что она наносит ущерб) их интересам.»

Следующая цитата была перепечатана в США, в газете «Айдахо лидер» 26 августа 1924 года, и была дважды зачитана в Хансарде: доктором философии Джоном Эвансом в 1926 году и доктором философии М.Д.Кованом на конференции 1930-1931 года.

В 1891 году американским банкирам и их агентам был разослан конфиденциальный циркуляр, содержащий следующие заявления:

«Уполномочиваем наших агентов по заемным операциям в западных штатах предоставлять наши фонды под гарантию недвижимой собственности, с истечением срока займа 1 сентября 1894 года и ни днем позже этой даты.

Первого сентября 1894 года не возобновлять займ ни при каких условиях.

Первого сентября мы потребуем наши деньги, исполним ипотечные условия и станем кредиторам владеющими землей.

Мы сможем завладеть двумя третями всех ферм к западу от Миссисипи и тысячами ферм также и на востоке от Большого Миссисипи, установив наши собственные цены.

Также сможем завладеть тремя четвертями ферм на западе и деньгами всей страны.

Следовательно, фермеры превратятся в арендаторов, как в Англии.» (Арендовать = брать в пользование на определенный срок за деньги. Фермеры теряли право собственности на свои земли посредством этого маневра, таким образом были вынуждены “арендовать” земли, чтобы обрабатывать их, выплачивая банкирам соответствующую арендную плату).

Из «Верните нашу добычу» N2:

В Соединенных Штатах выпуск денег контролируется Собранием Генерального Резерва. Это не правительственная организация, а собрание частных банкиров. Большинство считает, что федеральный резерв должен быть федеральной же организацией национального правительства. Но это не так. В 1913 году президент Вудро Вильсон подписал декрет, которым создал федеральный резерв и обрек население своей страны на долговое рабство до тех пор, пока не наступит момент для народа очнуться от своего оцепенения и свергнуть эту алчную тиранию…»

«Чтобы понять, как действует выпуск денег в обществе, можно привести пример, сравнив деньги, находящиеся в обороте в экономике, с железнодорожными билетами. Эти билеты напечатаны в типографии, и типографии уплачено за ее работу. Типография никогда не предъявляет права собственности на напечатанные ею билеты… И мы даже не можем себе преставить железнодорожную компанию, которая отказала бы предоставить пассажирам места в поезде на том основании, что не было напечатано достаточное количество билетов. По тем же самым причинам, правительство не должно отказывать людям в праве доступа к нормальной коммерции, таким образом исключая этих людей из экономического процесса, только потому, что у него «нет достаточного количества денег (бумажных и металлических)» (Подобно железнодорожной компании, просто нужно заказать печать недостающего количества денег.)

Предположим, правительство просит у банков взаймы $10 миллионов. Банкирам это будет стоить всего-то несколько сотен долларов – напечатать денежную массу – и еще несколько – провести по бухгалтерии. Вы полагаете справедливым, если наши граждане должны ежедневно бороться за каждый цент на поддержание своих семей и очагов, тогда как банкиры жиреют на этих льготах?

Кредит, созданный Правительственным банком, лучше кредита Частных банков, потому что в данном случае нет необходимости сбора налогов, чтобы получить обратно деньги у людей, и нет никакого побочного процента, который увеличивает расходы. Публичное сооружение, построенное на деньги кредита Правительственного банка, — это актив, и он является заместителем денег, которые были созданы в момент завершения работ.

Никакие наши проблемы не исчезнут до тех пор, пока мы не исправим систему создания, распределения и обращения денег. Как только эта задача будет разрешена, все части встанут на свое место.

Каждый из нас может помочь этой истории изменить ее курс:
  1. Первое – это научить людей. ОЧЕНЬ НЕМНОГИЕ знают об этом или даже понимают смысл этой информации. Пожалуйста, помогите распространитьэту информацию внутри и вне Интернет.
  2. Расследуйте сами эту тему, чтобы понять ее лучше.
  3. Объединяйтесь с единомышленниками, которые также хотят вернуть контроль над правительствами народу. Правительство является слугой своего народа. Мы не являемся слугами правительства! Они должны исполнять нашу волю, волю народа.
  4. Вне зависимости от Вашей партийной принадлежности, воздействуйте с вашими местными представителями власти, настаивая, чтобы они расследовали и корректировали денежную систему. (Возможно, их еще необходимо многому научить в этом отношении!) Вы можете сделать это по Е-мейл, письмом, по телефону или в личной беседе.

Источник