Архив метки: рецензия

Территория

Вчера, совершенно случайнейшим образом посмотрел отечественный фильм 2014 года «Территория»,  по одноимённой книге Олега Михайловича Куваева. Впечатления перевариваю до сих пор.

Для справки.
Олег Куваев — советский геолог, геофизик, писатель, выпускник МГРИ. За годы учёбы в институте побывал в экспедициях на Тянь-Шане, в Киргизии, в верховьях Амура. В 1956 году во время экспедиции на Тянь-Шане был написан первый рассказ «За козерогами». В 1957 году, будучи студентом-дипломником, Куваев попал на Чукотку, экспедиция работала в районах бухты Провидения, бухты Преображения, залива Креста. После защиты диплома В 1958 году, Олег добился распределения на Чукотку и в течение 3 лет работал начальником партии геологического управления в посёлке Певек, на берегу Чаунской губы. Разочаровавшись в профессии, в конце 1960-х Куваев уходит из геофизики и геологии и становится профессиональным писателем. После ухода из геологии и отъезда с Северо-Востока Олег Куваев предпринимает несколько крайне сложных самостоятельных маршрутов по Чукотке, в том числе в поисках легендарного гигантского бурого медведя и «горы из самородного серебра» (Серебряная гора). Оба мифологических объекта присутствуют в преданиях эвенков, чукчей, юкагиров и коряков. Некоторые маршруты, в том числе на Памир, были осуществлены при поддержке журнала Вокруг Света. Этот опыт Куваев описал в своих документально-географических произведениях. Опыт прохождения одиночных маршрутов Олега Куваева, выживания в ненаселённой местности, описанный им в своих произведениях, активно используется в современном экстремальном туризме. Читать далее Территория

Фильм «Дочь» Натальи Назаровой.

Массовый потребитель прошел мимо замечательного фильма сценариста и режиссера Натальи Назаровой “Дочь”, который вышел в 2012 году и получил 2 приза за лучший дебют на фестивалях “Кинотавр” и “Сталкер”.

Как-то скромно и незаметно, как сама главная героиня фильма, он скрылся от глаз зрителя на фоне многобюджетных громких блокбастеров. А тем не менее фильм заслуживает более пристального внимания. Может показаться, что это очередная чернуха, для любителей подрочить на сраную рашку, которая катится в сраное говно, но… Это не так. Потому что в нем нет замыленного сюжета приправленного эффектами. Это не жевательная резинка для коротания досуга, которой можно по-быстрому срубить бабки со зрителя. Фильм этот о вещи настолько таинственной и глубокой, о которой классики русской литературы сломали перья, описывая ее на века в своих романах, о вещи, которую весь мир не может до сих пор разгадать – речь идет русской душе. К счастью она не продается. Видимо поэтому в прокате фильм и не слышно.

Пересказывать сюжет фильма, так же нелепо как пересказывать “Преступление и наказание”, потому что сюжет своей незамысловатостью выглядит всего лишь как каркас.

В одном из серых, грязных, неухоженных городов российской глубинки происходят преступления – серийный убийца убивает школьниц, но найти его не могут. Когда у главной героини, скромной и прилежной девочки Инны (Мария Смольникова), потерявшей мать и живущей с отцом (Олег Ткачев) и маленьким братиком Вовкой, убийца убивает подругу, тогда жизнь ее кардинально меняется. Ни чего из ряда вон выходящего.

Но на этот каркас сюжета с каждой минутой наслаивается пласты неоднозначного отношения зрителя даже не к героям фильма, а к самому себе. Удручающий вопрос: “Чтобы бы я сделал, оказавшись в таких обстоятельствах на месте любого из них?”, преследует зрителя на протяжении всего просмотра и все глубже погружает в экзистенциализм бесконечного океана самоанализа.

Вопросы, на которые вроде бы любой может дать однозначные ответы до просмотра фильма — “Как бы я относился к Богу, если бы у меня убили дочь?”, “Что бы я сделал с убийцей, если бы знал, что он убил мою дочь?”, “Как бы я относился к дочери убийцы моей сестры?” — после просмотра фильма не кажутся такими однозначными. А ставя себя на место любого из героев картины, начинаешь понимать что работать со своей душой придется еще очень и очень долго. Потому что, те самые жители замкадья, ватники за судьбу которых цвет нации ходит в норковых шубах вершить революции, подают им пример настоящей человеческой самоотверженности.

Автор ножом серийного маньяка режет гноящиеся волдыри современной нравственности, и лечит их исконно русским самопожертвованием, честностью, любовью и христианской моралью главных героев, ставя их поведение в пример и укор совести зрителя.

И то, что любое осуждение человека, не так однозначно как оно кажется на первый взгляд, в этом нет никаких сомнений.

Фильм Мандерлей Ларса фон Триера

В 2006 году я впервые посмотрел два подряд фильма Ларса фон Триера “Догвилль” и его продолжение “Мандерлей” из трилогии «США — страна возможностей». Как и многим, кто рецензировал “Мандерлей” он показался гораздо менее ярким, чем первый фильм “Догвилль”. Рецензии на все эти фильмы можно найти в интернете. Примечательно так же, что Википедия посвятила “Догвиллю” довольно обширную статью со пересказом и дифирамбами, а “Мандерлею” — перечисление некоторых фактов о фильме и сухую констатацию того, что фильм посвящен теме рабства.

На самом деле, темы рабства в фильме нет и в помине и фильм может быть гораздо более глубокий чем Догвилль

Наша старая знакомая Грейс, которая в Догвилле подверглась гуманистическим изнасилованиям, на удивление хорошо восстановилась от психического и физического ущерба, причиненными ей недалекими жителями Догвилля: помолодев лет на 15, и сменив просто прекрасное лицо Николь Кидман на просто ангельское личико Брайс Даллас Ховард. В этот раз знамя благотворительности и гуманизма Грейс поднимает сама.

Попав вместе со своим гангстером отцом в захолустный Мандерлей, что в Алабамовской области, она обнаруживает там очаг тоталитаризма в виде случайно сохранившегося на первый взгляд рабовладельческого строя в общине. Как настоящий представитель либеральной интеллигенции, она чувствует своим долгом освободить притесняемых тоталитарными хозяевами негров и привить жителям демократические ценности. Попутно, исключительно справедливости ради, заставить почувствовать на собственной шкуре притеснителей тиранов всю несправедливость положения рабов, применив для этого люстрации силовые и юридические методы.

Отец Грейс, как человек зрелый, скептически относится к ее замыслам, но в связи с тем, что был пойман ей на слове, все-таки выделяет ей юриста, обладающего даром формулировки без возможности интерпретаций и шестой флота США отряд гангстеров. Четкая юридическая база при поддержке автоматов является настолько веским аргументом для насаждения демократических ценностей, что местным жителям не остается ничего, кроме того, чтобы под руководством Грейс начать “выдавливать из себя раба по капле в день”.

Тем не менее, раб выдавливается с трудом. Мало того, что освобожденные рабы не благодарят ее за освобождение, так они еще и никак не пользуются полученными свободами. Протекающую крышу своего жилища не чинят; поля, которые принесут им пропитание, не обрабатывают; не знают когда есть, потому что привыкли есть в определенное время, ориентируясь по часам хозяйки, которые никто не заводит.

В такой ситуации, Грейс ничего не остается делать, как брать инициативу на себя и из роли наблюдателя, перейти в роль строителя демократии – учителя Свободы, стать единоличным безальтернативным лидером общины и в добровольно-принудительном порядке заставлять пользоваться свободой. И она — воплощение борца за нашу и вашу свободу, белая ленточка на фоне серой массы, оранжевый ангел революции среди тотального рабства, принимается за дело.

Конечно же ей, руководствуясь принципом “за все хорошее против всего плохого”, не приходит на ум, что она выводит давно сформированную и успешно работающую систему жизненного уклада из равновесия, и конечно же она не может представить, к чему это дисбаланс может привести. А дисбаланс, тем не менее, приводит к голоду, разброду и шатанию в армии гангстеров, воровству, убийствам, казням, и, как следствие, требованию обществом Мандерлея авторитарной власти, воплощением которой должна по их мнению стать Грейс. Дракон умер, да здравствует дракон.

Вся ироничность ситуации в том, что тоталитарный свод законов управления обществом Мандерлея, описанный в Книге рабовладелицы Мэм, написан самими рабами, которые на деле оказываются вовсе не рабами, а людьми много свободней белых управленцев. Потому что по крайней мере у них есть выбор, если над ними не стоят головорезы. Говоря устами старого домашнего “раба” Вильгельма: “неужели Грейс могла подумать, что такое количество людей может насильно удержать в рабстве старушка с помощью старого охотничьего ружья и игрушечного пистолета?”. Их свобода в том, что такое управление ими – это как раз и есть настоящий демократический выбор, потому что без этого их общество не выживет. Принуждение к труду – это их выбор, потому что без этого будет голод и смерть детей; дырявая крыша – это их выбор, потому что если вырубить лес для стройматериалов, то песчаная буря уничтожит урожай; жалобы на жизнь – это их выбор, потому что так по крайней мере можно скрасить тяжелый труд; и даже наказание плетью гордого раба – это тоже личный выбор раба, потому что без наказания он потеряет статус непокорного и таинственного потомка гордого племени — цвета нации.

Ларс фон Триер всегда отличался метафоричностью. Мандерлей – это не рабовладельческое общество, Мандерлей – это рабочая государственная система управления обществом. Пусть с недостатками в виде дырявой крыши и жестокой пенитенциарной системой в виде плети, но позволяющая людям жить достаточно устойчиво и стабильно. Симпатична такая система, или не симпатична, но она имеет право на существование, потому что это выбор этих людей. Именно поэтому фон Триер в предыдущей части уничтожает Догвилль, как общество всеобщего равенства, демагогии и лицемерия, но сохраняет Мандерлей, уничтожая только предателя этой системы, влекомого невидимой рукой помощи, Берта.

А Грейс, прекрасная, как американский континент, молодая, как американское государство, наивная, как американский народ, амбициозная, как американские бизнесмены и жестокая, как ребенок, которому разрушили иллюзию, понимая, что перед ней стоит только два выбора, стать винтиком государственной системы Мандерлея или бежать, сохранив свои идеалы, она выбирает последнее. Либерализация Мандерлея провалилась, так же как и либерализация Америкой Афганистана, Ливии, Ирака и Египта. Вместо всеобщего благополучия — смерть и разруха, вместо всеобщего счастья — голод и мародерство, вместо работающей на всеобщее благо системы управления – хаос. Иллюзии рухнули. Полное фиаско.

Джеймс Каан, сыгравший роль отца Грейс в «Догвилле», заявил в интервью, что он отказался от участия в сиквеле, потому что он чувствовал, что Ларс фон Триер «настроен очень антиамерикански, так что пошел он… » и не даром заключительная фраза фильма звучит так: “Америка может быть робко, но протягивала руку, и если кто-то отказывался принять в ней руку помощи, то виноват в этом он сам”.